ОТМАА. Дневники, письма 1914 года


Из дневника Татьяны Николаевны

17 июля - Четверг
Ездили утром верхом с Марией и Анастасией. Встретили Павла Алек. Был урок. Завтракали с Папа и Мама. Играли в пение с Аней и Викт. Эр. Папа не был. Он был занят дома. Чай пили вместе. Купались с Анастасией в море. Обедали и Папа, Мама и т. Ольги.

18 июля - Пятница
Утром четверо ездили на велосипедах по саду. Бегали немножко на гигантских шагах. Сидела у себя работала и читала. Завтракали с Папа и Мама. Днем мы четверо гуляли с Папа. Утром у Папа был Совет Министров. Чай пили с Папа и Мама и т. Ольга. Говорила по телефону с Н.П. и Н.Н. ужасно была довольна.
Потом с Мама поехали в Подворье. Завтра праздник Св. Серафима. Аня там была и Лили Ден. Авто мы оставили около дома. Лили завезли к ней и немножко у нее посидели. Такой душка ее маленький. Обедали с Папа и Мама. Говорила опять с Н.П. Мама очень устала во всех отношениях.

19 июля - Суббота
Утром оставались дома. Был урок. Завтракали с Папа и Мама и Iоанном. Говорила по телефону с Н.П. и Н.Н. потом гуляли с Папа. Чай пили с Папа и Мама. Поехала ко Всенощной. Когда вернулась мы узнали, что немцы объявили нам Войну. Скоты! Дай Бог, чтобы было благополучно. Обедали Папа и Мама т. Ольга и Дмитрий и Иоанн. Говорила опять с Н.Н. так довольна. Сидели опять дома, т.к. Папа все время принимал. Дмитрий простился и уехал. Драгуны уже сегодня вышли и Финляндцы6 тоже. Так грустно и тяжело.

20 июля - Воскресенье
10 ч. Мама Ольга и я поехали к Обедне в Уланский Собор. Очень было хорошо. Завтракали 5 и Папа и Мама. В 2 ч. мы 4 с Папа и Мама приехали на "Александрию " и пошли в Петербург. т. Ольга с нами. В Неве видели наши два судна Гангут и Севастополь. Чудные. Дорогую яхту видели. Видели на ней Н.П. оттуда на Петергоф с Павлом Алек. до Зимнего Дв. Там через улицу пешком. Массу народу на коленях крича ура и благословляя Папа и Мама. Все родственники пошли в Николаевскую залу полную военными офицерами. Был молебен, там по середине Батюшка читал манифест Папа об объявлении войны. Потом Папа им несколько теплых слов сказал и они ужас как кричали. Чудно было хорошо. Много было наших яхтинских офицеров и экипажных. Видела Н.П. и даже могла с ними поздороваться. Так была рада, потом на балконе Папа и Мама кланялись народу на площади. Тысячи и тысячи стояли. Потом возвращались опять пешком между огромной толпой. С одной стороны простые с другой офицеры. Наши тоже были. Вернулись в 7 1/2. Обедали 2 с Папа и Мама. Страшный подъем духа.

21 июля - Понедельник
В 11 ч. Мама Папа Ольга и я поехали к Мама уланам. Полк был построен у полковой церкви. Был молебен, потом весь полк прикладывался ко Кресту и Штандарту и подходили к Мама. Она каждого благословляла и офицерам давала образа. Была музыка у меня. Завтракали и обедали 4 с Папа, Мама и Н.П. Днем 4 с Папа гуляли. Чай пили и еще т. Ольга. После работали. После обеда сидели до 12 ч. Уланы завтра уходят на войну. Кавалергарды кажется и Конный.

Вторник, 22 июля
Утром работали1. В 12.30 поехали в церковь на молебен. Тетя Ольга была. Она с нами вернулась и завтракала, и дядя Кирилл2. Во время завтрака приехал дядя Павел, Дмитрий ушел с эшелоном в 1 ч. дня, а не вчера. Днем 4 с Папа гуляли. Чай пили 4 с Папа и Мама, обедали так же и дядя Кирилл. До обеда работали и после. Это мы все заготовляем для раненых белье.

Четверг, 24 июля
В 10 часов Мама, Ольга, Аня, Иза и я пошли на "Александрии" в Петербург. Проходили мимо "Штандарта". Он кончил кампанию. Видела Николая Павловича и Н.Н. так была довольна. К нам приехали тетя Элла и тетя Виктория. Мы пошли назад в Петергоф. Завтракали 5 с ними, Папа, дядей Костей6 и тетей Маврой. Днем сидела у себя и работала. Чай пили Папа, Мама и две тети. Потом мы 4 поехали к Ане, где мыли и укладывали спать ее трех племянниц, Алиных дочерей. Татьяна (старшая, моя крестница), Ольга и Александра. Обедали те же и тети Ольги. Потом они две уехали назад. Австрия нам объявила войну! Поганая... <...>

1 августа - Пятница
Был урок. В 11 ч. поехали к бабушке. Оттуда привезли к нам т. Ольгу. Она немножко у Мама с нами посидела. Потом мы с ней простились и она уехала. Днем она уехала с госпиталем общины Св. Евгении. Она идет на войну как сестра милосердия. Завтракали 5 с Папа и Мама. Днем как вчера гуляли, качались и под дождь попали. Чай пили с Папа и Мама. Говорили по телефону с Н.П. и Н.Н. Я ему через Н.П. послала вчера мой образ носильный. Обедали 2 с Папа и Мама у бабушки. Там еще была т. Ксения и д. Сандро. После приехал Костя проститься, который уходит завтра с Измайловцами на войну. Вернулись в 10 1/2 Папа читал.

4 августа - Понедельник
Поехали в Москву. Утром сидела у Мама и работала. В Твери гуляли. Завтракали со всеми в 2 ч. приехали в Москву. На станции много народа, Н.П. был. Почетный караул рота Александровского училища. Масса народа на улицах. Остановились у Иверской. Чай пили обедали 4 с Папа и Мама и т. Эллой. Сидела у себя и разбирала вещи. Алексея нога немножко лучше6. После обеда сидела у Мама и работали. Так скучно...

5 августа - Вторник
Утром говорила с Н.П. в 11 был выход через залы в Георгиевский зал. Папа очень хорошо говорил. Видела Н.П., Марусю и Веру Треповых. Потом с Красного Крыльца в Успенский Собор. Там был молебен. Оттуда в Чудов монастырь. Масса народа на улицах, т.е. на площади. Завтракали 5 с Папа Мама и тетей. В 3 ч поехали на моторах осматривать Мама поезд который идет на войну6. Потом у нас до 5 сидела С.И. Видела как Н.П. проехал. Чай пили обедали с Папа Мама и Тетей - Были у Всенощной в Архангельском соборе. Очень пели хорошо. После обеда работали.

6 авг. - Среда
Утром говорила с Н.П. по телефону. Потом пошли в церкви Спаса на Бору к Обедне. Очень было хорошо Завтракали 5 Папа Мама и Тетя в 2 1/2 пошли 4 с Папой гулять по Саду перед Кремлем. Потом пришла я сама в Кремль к Тете. Мы пошли в маленькие две церкви Конст. и Елены другая Нечаянная радость. В 4 поехали три с Папа Мама и Тетей в Купеческой склад4. Оттуда к тете Элле в Обитель, где чай пили. В 6 ч. 10 м. к нам пришел Н.П. и сидел до 7 3/4 ужасно было хорошо. Мама тоже с нами сидела. Обедали с Папа Мама и Тетей. После работали.

7 августа - Четверг
Говорим по тел. с Н.П. В 11 1/2 мы 4 с Мама и Тетя поехали в Николаевский дворец где мы осматривали Мама склад. Там была одна очень миленькая дама жена офицера 11 гренадерского фаногарийского полка. Н.П. ее знает. Оттуда заехали на минутку в Благовещенский собор. Завтракали 5 с Папой Мамой и Тетей. В 2 1/2 мы с Папой Мамой и Т[етей]. поехали на ходынское поле в Больницу Солдатенкова к раненым. 6 человек. Все ранены под Эйдткунен. Один Полищук вахмистр 2 Лейб.6 гв. Псковского полка много интересного рассказывал. Оттуда поехали в Земский склад, потом в Дворянский дом. Видела Веру Трепову. Чай пили и обедали вместе все. Говорила с Н.П. Он в 9 1/2 уехал в Петербург.

8 августа - Пятница
Утром в 11 ч. был маленький парад перед Кремлем Александровскому, Алексеевскому и Тверскому училищам. Страшно аппетитные юнкера. в 1 ч. поехали на станцию и уехали. Тетя с нами завтракали со всеми чай пили и обедали. В 3 ч. приехали в Троицко-Сергиевскую Лавру. Был молебен. Очень было хорошо. Прикладывались к мощам. Потом уехали Тетя осталась. Сидели с Мама.

9 августа - Суббота. Царское Село
Приехали сюда в 9 1/2 прямо домой. Узнала что 7-го был большой бой под Эйдкунен. Много офицеров Крымского полка 8 человек несколько ранено и кавалергардского полка убит мой бедный друг Сергей Воевский. Его 2-ой брат Георгий ранен: но не там, а раньше его привезли сюда в Петербург. Так все тяжело и грустно что ужас. Завтракали 5 с Папа и Мама и Ник. Пав. Днем Мама Ольга Аня и я поехали к Знамению. Оттуда в Дворцовый госпиталь там Отдельный дом для раненых потом пошли в госпиталь где лежал бедный Молоховец. Его недавно сюда перевезли у него плеврит. Чай пили с Папа и Мама и д. Павлом. Были в Полковой церкви. Обедали 4 с Мама Ник. Пав. и Аней. Папа кружилась голова и он не обедал. Говорила с Н.Н. по тел. ужасно радовалась Сидели Все у Папа до 12 ч.

10 августа - Воскресенье
Утром поехали к Обедни. Завтракали 5 с Папа и Мама Ник. Пав., Мордвиновым и Аней. В 2 ч. мы две с Мама поехали в ее общину Красного Креста на напутственный молебен сестрам которые идут на войну. Потом писала после у Мама сидела. Чай пили все вместе. Потом Ольга и я катались на велосипедах. Говорила телеф. с Я.П. и Н.Н. Обедали 2 с Папа и Мама и Мордвинов После работали У нас на границе, все Слава Богу, хорошо.

Вторник, 12 августа
В 10 часов Ольга, Аня и я поехали в дворцовый госпитальный отдельный барак.
Мы там каждая по очереди перевязывали по одному больному. У меня был ратник 44 лет, звали его Феодор Богданов. У него воспаление ногтевого ложа, на ноге. Когда мы все перевязали, пошли к Папа кирасиру раненому офицеру. Совсем молоденький, бедный. Потом пошли назад к ним, измерили температуру, пульс, смотрели и дыхание. В 12 часов вернулись пешком домой. Завтракали 5 с Папа, Мама и Ольгой. Днем 2 с Мама и Аней поехали смотреть Инвалидный дом "который готовится раненым, потом заехали в Собор. Чай пили 4 с Папа, Мама, Марией Павловной и Еленой. Обедали 2 с Папа, Мама и Дядей Андреем. Говорила с Н.Н. по телефону.

Среда, 13 августа
Утром две поехали с Мама и Аней в госпиталь. Перевязывала того же больного.
Помогала другим. Заходили к кирасиру Карангозову. Мама тоже перевязывала. Завтракали 5 с Папа, Мама, тетей Еленой и дядей Ники3. Днем с Папа ходили на башню. Катались на байдарке. Чай пили и обедали с Папа и Мама. В 6 часов была княжна Гедройц читала лекцию. После обеда говорила по телефону с Николаем Павловичем.

Суббота, 16 августа
Утром поехали опять в госпиталь. До этого сегодня и каждый день заезжали в "Знамение". Сегодня мы были на операциях. Аня тоже была. Только сегодня княжна не сама делала. Мальчику одному прокол, потом одной женщине: на шее была опухоль, и резали, и всякая пакость из нее текла, потом другой перевязывали живот, ей раньше делали операцию. Потом маленькую девочку одну перевязывали. После измеряли температуру, пульс. Были у Карангозова. Завтракали 5 с Папа, Мама, Мордвиновым и графом Фредериксом Днем катались на велосипедах, потом на байдарке. Чай пили с Папа, Мама и дядей Павлом. Были у Всенощной. Обедали 4 с Папа, Мама и тетей Эллой.

Воскресенье, 17 августа
Утром были все у Обедни. Завтракали 5 с Папа и Мама тетей и дядей. С ними же и обедали. Днем осталась дома, погода дождливая. Чай пили вместе. После у нас была кн. Гедройц, показывала повязки. После обеда говорила по телефону с Н.П. и Н.Н. так была рада наконец поговорить с ними.

Понедельник, 18 августа
Утром в 9 часов был урок Закона Божия. В 10 часов я пошла в сад к воротам, где через наш сад провозили раненых, потом приехали Мама, Ольга и Аня и мы поехали к "Знамению" и потом в госпиталь. Там у меня и у Ольги было три солдата каждой отдельно, но в той же комнате. Алексей Семилетов 88-го Петровского полка, Илья Глуховский 93-го Иркутского полка и Иосиф Фебак 7-го Ревельского полка. Я сделала все, что нужно было с ними, потом посидела с Мама ранеными офицерами, Очень милые. Потом в 12 часов у меня был русский урок. Завтракали с тетей, Папа и Мама. Днем 3 с Папа гуляли, потом катались на велосипеде. Мама, Ольга, тетя в городе. Чай пила наверху. Было два урока, арифметика и музыка. Обедали с Папа и Мама. Тетя уехала в Москву. Говорила с Н.Н.

Вторник, 19 августа
Утром был урок. В 10 часов поехали к "Знамению", оттуда в барак. Там я всех моих перевязывала. Потом были на операции одного офицера, которому вырезали пулю. Потом прошли в больницу, где проходили палату с ранеными. Видела Молоховца. Был урок. Завтракали 5 с Папа, Мама и тетей Ксенией. Днем мы с Ольгой поехали в ее маленький склад в Большом дворце, там немножко работали. Потом приехала Мама с сестрами и Алексеем, и мы поехали в Инвалидный дом, где сидели у раненых. Пила чай наверху. Был урок. Внизу пили чай тетя Ducky и тетя Михень. В 7 часов была княжна Гедройц. Обедали с Папа и Мама.

Среда, 20 августа
Утром был урок. Потом к "Знамению" и в 11: часов в барак поехали. У меня там сегодня два новых, и тех в госпиталь большой: Яков Капитанов 7-го Ревельского полка, ранен в голень, температура 36,7; другой Григорий Наумов 93-го Иркутского полка, ранен в колено, температура 36,4. Перевязывала последнего и одного Ольгиного. Она моего. Потом сидели у Мама офицеров, Попов, Жданов и Кожемякин. Очень милые и веселые, массу говорили. Завтракали 5 с Мама, Папа в городе. Ольга, Иза и я поехали на 2 ч. 7 мин. в Петроград, в Зимний. Видела на Морской Н.Н. Там я немножко посидела, потом поехала с тетей Ксенией к ней на Мойку. Опять видела Н. Н. У Ольги комитет. У тети я работала в складе. Потом Ольга приехала, и мы 3 пили чай, потом на 5 ч. 25 мин. уехали. Видела Николая Павловича и Н.Н., так была рада их видеть. Была княжна Гедройц, Аня и Лили Ден. Обедали с Папа, Мама и графом Шереметевым.

Воскресенье, 24 августа
Утром говорила по телефону с Н.Н. Были все у Обедни. Завтракали 5 с Папа и Мама. В 2 часа перед Большим дворцом было производство артиллерийских юнкеров и инженерных в офицеры. Должны были быть произведены в будущем году. Потом оттуда мы поехали с Папа и Мама в наш барак. Папа говорил со всеми ранеными. Мы сидели у Мама офицеров, потом у Карангозова. Сестры тоже были. Потом вернулись. Чай пили с Папа, Мама, Бабушкой и тетей Ксенией. После писала и читала. Обедали с Папа и Мама. Говорила с Николаем Павловичем по телефону. Дмитрий получил Георгия 4-й степени, Иоанчик Золотое оружие.

Понедельник, 25 августа
Были у "Знамения", потом поехали к себе в барак. Сегодня у меня были: Молчанов 94-go Енисейского полка, ранен в голову, я перевязывала. Семен Марчук 22-го Нижегородского полка, ранен в грудную клетку. Его княжна перевязывала. Лондоп 95-го Красноярского. Перевязывала ему ногу. Заходили ко всем офицерам Мама и Карангозову. Завтракали с семейством и Ресиным. Днем Мари и я работали у Ольги в складе. Чай пила наверху. Были уроки. Обедали с Папа, Мама. До этого была княжна, после был Григорий.

Понедельник, 8 сентября
Утром были у обедни. Завтракали все вместе и дядя Андрей2. Потом мы 4 с Мама поехали в наш барак. Была трепанация черепа и вынимали шрапнельную пулю. Потом перевязывала Корженевского 102-го Вятского полка, Костюка 107-го Троицкого и Московского 215-го Сухаревского полка. Потом сидели у наших офицеров. Такие милые. Чай пили с Папа и Мама, потом у нас была княжна. Обедали с Папа, Мама и дядей Андреем. Читала.

Вторник, 9 сентября
Утром был урок. Потом поехали к "Знамению", оттуда в наш лазарет. У меня сегодня: из артиллерийской бригады вчерашний Костюк, Сапрыгин 228-го Задонского. Потом сидели в нашей 3-й палате. Оттуда поехали к княжне в дом, где у нее и ее матери пили немножко чай. Завтракали 5 с Папа и Мама. Днем 4 катались на велосипеде. Чай пила наверху. Были уроки. Обедали с Папа и Мама. Потом сидела у Ольги в комитете 1.30. Мы взяли Ярослав.

Среда, 10 сентября
Утром был урок. В 10 часов Папа, Мама, Ольга и я поехали в Петроград в Николаевский военный госпиталь к раненым. Завтракали у Бабушки на Елагине. Тетя Ксения, дядя Мими, Ирина, Феликс, Андрей, Василий, Дмитрий, Ростислав6 были. В 2.30 Ольга, Иза и я поехали в Крестьянский банк, где Ольга принимала пожертвования. Оттуда поехали к Настеньке. На 5.07 вернулись. Была княжна. Обедали с Папа, Мама и Веселкиным.

Четверг, 11 сентября
Утром был урок. Поехали к "Знамению", оттуда в наш лазарет. У меня сегодня были: Алексеев 171-го Кобринского полка, Мяков 228-го Задонского, Подляшевский 20-го стрелкового полка. Ему вынимали пулю из колена. Потом опять заходили ко всем, а сидели в 3-й палате. Завтракали 5 с Папа и Мама. Днем 3 с Папа катались на велосипеде. Мама, Ольга в Петрограде. Был дантист. Чай пила наверху. Потом Мама, Ольга и я поехали в Реальную гимназию, где был молебен в помещении для раненых. Обедали с Папа и Мама. Говорила с Николаем Павловичем по телефону.

Пятница, 12 сентября
Утром был урок, были у "Знамения", оттуда в наш лазарет. У меня сегодня были Филиманков 102-го Вятского полка, Гирсенок 105-го Оренбургского полка и Гуров 226-го Землянского. Ему вынимали шрапнель из руки. Были немножко у офицеров. Завтракали с Папа, Мама и Николаем Павловичем. Днем все вместе гуляли. Потом Мама, Ольга и я поехали на освящение лазарета для раненых в артиллерийской школе. Были уроки. Княжна была. Обедали с Папа, Мама и Николаем Павловичем.

Суббота, 13 сентября
Утром был урок. Видела Николая Павловича одну минуту. Потом в "Знамение", оттуда в наш лазарет. Сегодня была на двух операциях, моего вчерашнего Гирсенока, ему разрезали ногу и вынимали куски раздробленной кости, и потом Ольгиному Огурцову из кисти правой руки то же самое. Потом сидели в 3-й палате. Заходили к остальным. Завтракали 5 с Папа, Мама и графом Фредериксом. Днем 4 гуляли с Папа, Мама в шарабане рядом. Пила чай наверху. Был урок. Были у всенощной. Обедали 4 с Папа, Мама и Ресиным.

Воскресенье, 14 сентября
Были у обедни. Завтракали 5 с Папа, Мама и Дмитрием, вернувшимся с донесением Папа от дяди Николаши. Много рассказывал интересного. Ольга и я поехали на освящение убежища для семей запасных. Чай пили и обедали с Папа и Мама.

Из дневника Ольги Николаевны

Понедельник, 15 сентября
Были у "Знамения" и на перевязке в Дворцовом лазарете. Как всегда. У меня были Демьянович 141-го Кобринского полка, ранен в левое предплечье с переломом, Новин 286-го Кирсановского полка, ранен в ногу, Байсаров 286-го Кирсановского полка, ранен в руку. После сидели у стрелков 1-го полка, у других были и <...> С Карангозовым на койке сидели. Заходили в Большой госпиталь наверх. У нас завтракал Хан Нахичеванский, ранен в правую руку - легко. Днем гуляли с Папа, Мама в коляске. В 4 часа с ней и Татьяной ездили на минуту в склад к жене дяди Павла, после к Евгению Сергеевичу Боткину у него семь раненых. У меня в складе была. В 6 часов княжна. Жуков обедал. В 11.30 спать 5 градусов.

Вторник, 16 сентября
"Знамение" и перевязка. До 10.45 сидели <...> Потом пошли в Большой госпиталь на операцию Задорова 25-й Артиллерийской бригады, вправляли в правом плече ломаные кости под эфиром. Слава Богу, благополучно. Вернулись к нам, и я перевязывала Фролова 228-го Задонского полка, перелом левой голени. Евдокимов 214-го Кремлевского полка, ранен в правое и левое бедро картечью. Гузеев 226-го Землянского полка, ранен в руку, плечо и поясницу. Снова заходили к нашим, Карангозов на костылях ходит. Завтракал и обедал Мордвинов. С Папа и Марией гуляли под дождем. С 4 часов мы 2 с Папа и Мама до 5.30 находились в Красном Кресте. Урок музыки. Около 11 часов спать. Слава Богу, известия не плохие.

Среда, 17 сентября
В 9.30 мы 2 с Папа и Мама ездили в Петроград в Обуховскую больницу к раненым. Оставались там до после 12 часов и заехали в лицей, где было восемь офицеров. Завтракали у Бабушки. Те же, что и прошлый раз. С 3 до 4 часов принимала пожертвования. Николая Павловича встретили. К чаю вернулись. Ш. очень мил на встрече. Совсем скучно без наших раненых. Веселкин обедал. Дождь и свежо. Вечером 5 градусов. В 10.30 спать.

Из дневника Татьяны Николаевны

Четверг, 18 сентября
Утром оставалась в постели. В 10 часов поехали к "Знамению" и оттуда в лазарет. У меня Корженевский 102-го Вятского полка и Яковлев 106-го Уфимского. Потом заходили ко всем офицерам. Сидели у наших. Завтракали 4 с Папа, Мама, дядей Андреем, Дараганом и князем Андрониковым. Днем оставалась дома и работала <...> Чай пила наверху. Были уроки. Обедали с Папа, Мама, дядей Андреем, Мари и Дмитрием. Сидели до 10.45.

Из дневника Ольги Николаевны

Четверг, 18 сентября
"Знамение" и перевязки. У меня были Иванов 94-го Енисейского полка, ранен в грудь, Синьков 22-го Нижегородского полка, ранен в бок, Шкатов 286-го Кирсановского полка, ранен в щеку у носа и Татьянин Жориков 110-го Камского полка, ранен в спину. У всех других были. Карангозов сегодня лежал. Во вторник перевязывала правую руку офицера Крата 93-го Иркутского полка. К завтраку были дядя Андрей и уланы Мама. Князь Андроников и Дараган. Работали в складе. Дождь, холодно и гадко. Папа делал смотр ополченцам. Слава Богу, известия не плохие. Чай семейный. Обедали дядя Андрей, Мари и Дмитрий. После 11 часов спать. Луна. Утром с Папа, Мама и Анастасией ездили смотреть ее санитарный поезд по ветке. 4 градуса.

Пятница, 19 сентября
"Знамение" и кусочек Обедни. Была операция Корженевскому 102-го Вятского полка, Татьянин, убирали гнилые кости из левой кисти. Нас всех без конца снимал фотограф. Были в Большом госпитале. И там тоже и во время перевязки. Мама, Татьяна и я каждая одного. Вернувшись, перевязывали наших. Я - Васильева 93-го Иркутского полка, ранен в левую голень, и Мамыкина 18-го Стрелкового полка, ранен в левое предплечье. К <...> на минуту заходили. Карангозов был. Ш. с сотней встретили. Граф Велепольский завтракал. Чай с дядей Костей и тетей Маврой. Около 4 часов пошли с Папа гулять. Мама тоже. 15 градуса, дождь и холодно, утром солнце. Григорий Ефимович был вечером. У Алексея колено и рука болят. Лежит.

Из письма Александры Федоровны

19 сентября
Мой родной, мой милый....<...>
Я так счастлива за Тебя, что Тебе удалось поехать, так как я знаю, как глубоко Ты страдал все это время.
<...> Это был вопрос, которого я умышленно не касалась, зная и отлично понимая Твои чувства и в то же время сознавая, что Тебе лучше не быть сейчас во главе армии. Это путешествие будет маленьким отдыхом для Тебя, и, надеюсь, тебе удастся повидать много войск. <...> Только бы были хорошие известия в Твое отсутствие, ибо сердце обливается кровью при мысли, что тяжелые известия Тебе приходится переживать в одиночестве. Уход за ранеными служит мне утешением, и вот почему я даже в это последнее утро намерена туда идти, в часы Твоего приема, для того чтобы подбодрить себя и не расплакаться перед Тобою. Болящему сердцу отрадно хоть несколько облегчить их страдания. <...> Мои самые горячие молитвы следуют за Тобой денно и нощно. Я молю о Божьей милости для Тебя - да сохранит Он, научит и направит и да возвратит Тебя сюда здравым и невредимым! <...>

Из дневника Татьяны Николаевны

Пятница, 19 сентября
Был урок. Поехали к "Знамению", где были кусочек Обедни. Были на операции Корженевского, ему вынимали осколки кости из левой кисти. Я его перевязывала. Потом нас всячески снимали с офицерами, солдатами и так далее. Потом пошли в Большой лазарет, где нас тоже снимали во время перевязок. Мама, Ольга и я каждая одного перевязывала. Потом вернулись к себе, где своих перевязывали. Я Ольгиного Марчука 22-го Нижегородского полка. Только заходили в нашу 3-ю палату, так как времени не было. Завтракали 4 с Папа, Мама и графом Велепольским. Днем оставалась дома, писала, сидела у Алексея, у которого нога болит. Были уроки. Обедали 2 с Папа и Мама. Был Григорий.

Суббота, 20 сентября
Был урок утром, потом заехали к "Знамению", оттуда в лазарет. Перевязывала Жигунова 160-го Абхазского полка, Моисеева 225-го Ливенского и Левоненко 159-го Гурийского полка. Потом сидели у наших, заходили к другим. Был молебен в полковой церкви3. Завтракали 4 с Папа, Мама и дядей Мишей. В 2.30 Папа уехал в армию. Работали в складе. Был урок. У всенощной были. Обедали 4 с Мама, Дмитрием и Марией. Сидели до 10.15.

Из дневника Ольги Николаевны

Суббота, 20 сентября
"Знамение" и перевязка. У меня Копытов 103-го Петрозаводского полка, ранен в левое колено, Бахер 107-го Троицкого полка, рана коленного сустава. Были у других. Играли в кости с Карангозовым (на его койке), Ждановым и Кратом, весело. К завтраку дядя Мими. Был напутственный молебен в церкви. В 2.30 ездили проводить Папа душку. Едет в Ставку Верховного Главнокомандующего и так далее. Очень грустно. Спаси его Боже. Ходила с Анастасией пешком в склад. Чай с Мама. Обед тоже и с Марией и Дмитрием. После 10 часов спать. Солнце и ветер. 2 градуса.

Письмо Татьяны Николаевны

20 сентября
Дорогой мой душка Папа.
Молюсь и думаю о Тебе много. Да сохранит Тебя Господь. Так грустно, что я не могла с Тобой поехать. Крепко и нежно Тебя, мой дорогой, хороший Папа, целую как люблю.
Твоя Тебе верная и любящая дочь
Татьяна Романова.

Письмо Ольги Николаевны

20 сентября
Папа золотой мой, да хранит Тебя Господь Бог.
Как ни тяжело с Тобой расставаться, но я рада, что Ты едешь. Когда Тебя увидит войско и после им будет еще легче сражаться и Тебе будет хорошо увидеть их. Ну, до свидания, Папа - Солнышко. Крепко, крепко как люблю целую Тебя. Всегда верная и любящая Тебя дочь - Ольга Романова.

Письмо Марии Николаевны

20 сентября
Милый мой душка Папа!
Я пишу Тебе внизу у Мама. Здесь сидят Мафия и Дмитрий, которые обедали у нас. Мы были у всенощной и я много за Тебя молилась. Батюшка воспользовался Твоим отсутствием и после всенощной сказал речь. Было за всенощной страшно скучно, что Тебя не было Крепко тебя целую и +2 спи хорошо и видь хорошие сны.

Письмо Анастасии Николаевны

21 сентября
Золотой мой Папа!
Поздравляю Тебя с победой. Были мы сегодня в Алексея поезде1. Видели много раненых. По дороге умерло трое - два офицера. Там была мадам Кублицкая. Мы видели Порецкого он очень постарел. Довольно серьезные раны, так что, может быть, через 2 дня один солдат умрет, они стонали. Потом мы поехали в Дворцовый госпиталь большой; Мама и сестры перевязывали, а я и Мария ходили ко всем раненым, с каждым говорили, один мне показал очень большой осколок от шрапнели, вынули ему из ноги, и тяжелый кусок. Все говорили, что хотят вернуться отплатить врагу! Я только что вышла из ванны. Мы видели Семенова-Тянь-Шанского сестру, которая тоже работает, она ужасная уродка. Алексей весел, и у него немного нога болит. В 6 часов мы вернулись в Госпиталь маленький и там мы сидели до без двадцати 8. Так было хорошо и весело. У Твоего маленького стрелка так болит рука, что у нас он все время ходит и не может лежать. Спи хорошо и увидь меня во сне. 1000 раз Тебя целую, Твоя любящая дочь 13-летняя раба Божия
Настася АНРПЗСГ
Да хранит Тебя Бог. +

Из дневника Ольги Николаевны

Воскресенье, 21 сентября
У Обедни были. Завтрак и обед с Мама. В 2.30 с ней мы 4 ездили в поезд Алексея, привезли более 200 раненых и 14 офицеров. Есть тяжелые. Чай пили у Ани. Она лежит с венами в коленке. В 4 часа поехали в наш лазарет. Зашли ко всем нашим и поехали в Большой госпиталь на перевязку. 29 новых раненых. Работали на трех столах до 6.30, вернулись к нашим. Перевязывала Чурокаева 286-го Кирсановского полка, ранен в голову. Берсенок 105-го Оренбургского полка, перелом правой голени, рана. Костиков 115-го Вяземского полка, ранен в бедро. С Карангозовым, Ждановым и Анастасией играли в кости, потом и с Мама. В 7.30 уехали. С 9 до 11.30 сидели у Ани с Николаем Павловичем, уютно, довезли его до вокзала. Папа благополучно приехал. Прогнали немцев из Сувалок и Мариамполя - неприятель отступает, слава Богу. Алексею лучше. Первая фаза луны.

Письмо Марии Николаевны

21 сентября
Поздравляю Тебя, мой душка Папа, с победой. Сегодня утром были 4 у обедни с Мама. Служили наш батюшка и диакон Шавельского. Завтракали одни, потом поехали в поезд с ранеными. Были у Ани и с ней пили чай. Оттуда поехали в Дворцовый Большой лазарет, Мама, Ольга и Татьяна пошли на перевязки. Аня и я пошли по всем палатам, где лежали солдаты, и почти с каждым говорили. Потом Мама, Аня и я поехали домой, так как у Мама был прием сестер милосердия, которые уезжают на войну. После того мы поехали в маленький лазарет, где лежит Твой стрелок. Там Мама с сестрами опять перевязывали, и мы с Анастасией пошли к офицерам. Я играла с Поповым в какую-то игру. После перевязки сестры и Мама тоже играли с офицерами, так что мы вернулись только, только к обеду. Обедали 4 с Мама. Алексей, слава Богу, ничего. Крепко целую Тебя, мой собственный душка. Любящая Тебя ужас как
Твоя собственная Мария
Будущий раз непременно возьми меня; а то я сама впрыгну в поезд, потому что мне без Тебя скучно. Спи хорошо. + МН

Из дневника Ольги Николаевны

Понедельник, 22 сентября
Была с Мама у обедни в пещерной церкви. Заехали к Ане и на перевязку, у меня были Трошов 111-го Донского полка, убирали из левого бедра секвестры - пулю не вынули, слишком глубоко. Зиновьев 111-го Донского полка, вынимали осколок из правого плеча. Жебяков 112-го Уральского полка, в левую ногу. Сидели у наших. Снимались много - весело и уютно. Завтрак и чай с Мама. С Анастасией гуляли, работали в складе. В 6 часов поехали мы 2 к Ане. Там был Григорий Ефимович, Зина и княжна, все много и хорошо говорили. Обедали мы 4, а Мама в постели, так как очень болит голова. Получила от Папа телеграмму из Ставки. Все слава Богу. Ш. с казаками с ним. Кн. К. в Балаклаве. После 10 часов спать. Ясно, холодно. 1,75 градусов.

Письмо Ольги Николаевны

22 сентября
Дорогой мой золотой Папа!
Спасибо Тебе большое, большое за обрадовавшую всех нас телеграмму. Радуюсь, что с Тобой эта душка (то есть А. К.). А как хорошо наша победа1. Слава Богу. Все раненые ожили, и флажки на картах подвинулись вперед, то есть на Запад. Мы три сидим в Мама лиловой комнате и пишем Тебе, а Мама уже в постели. У нее сильно болит голова. Она страшно жалеет, что не может Тебе написать. Крепко Тебя целует и желает спокойной ночи.
Настасья и я немножко погуляли сегодня и были в складе. Там около 6 дам работает, и мадам Сапожникова (Сводного полка) невероятно толстая, и большею частью работает все не верно, так что Трине приходится распускать все сделанное. В 6 часов Татьяна и я ездили к Ане. Там был Григорий и Зина, не Анина, а та, что к нему часто ездит, очень милая и, наконец, княжна Гедройц. Она решила лекцию не читать, так как Мама не было, и ходили слушать Григория. Он нам разливал чай и много хорошего рассказывал. Говорит, как нам помогли эти сильные дожди и вообще все хорошее. Погода ясная, но очень холодная - всего 1 градус тепла. Сейчас приехал "Вечерний листок". Там сказано, что прибыл в действующую армию. Неужели это правда? А. Не знаю, почему написала эту букву.
Ну, до свиданья, Папа-Солнышко. Спи сладко и видь много хорошего. Прости за глупое письмо. Храни Тебя Бог. Крепко Тебя, как люблю, целую. Всей душой с Тобой.
Всегда Твоя дочь
Елисаветградец.
Большой поклон А. А.
Папа душка, Мама просит передать Тебе, что поезд Шуленбурга уходит завтра. Он ей говорил, что было очень трудно, так как явно получал со всех сторон приказания и не знал, кого слушаться, и они ему сказали Рейнбота или его помощника, так как у него северная линия. И еще между прочим, на одной станции было 26 раненых, которых он отлично мог бы взять из-за свободных мест, но ему не дали, сказав, что дядя Алек. будет делать осмотр, и как можно не иметь раненых. Свинство!
Целую Тебя много раз.
О. Р.

Письмо Татьяны Николаевны

22 сентября
Папа, душка мой хороший.
Сегодня мы опять работали в лазарете, и очень было хорошо. Так жаль, что, вероятно, на этой неделе Жданов и Мама улан Эллис едут в Крым, и нам и им жалко расставаться, ведь привыкли друг к другу. У Твоего стрелка Побаевского страшно болит рука, и он целый день ходит по коридору, бедный. Так жалко его. Другие все очень милы. В особенности Мама уланы, все-таки чувствуется между ими и мною что-то общее, родное "уланское". Тебе очень кланяется Твой друг Суза-Муза-Лаперуза-Валерьяни-Кастельяни-Вите-Понте-Монте - граф Мендоза де Ботелло. Так мило, ужас! Мы видели в поезде Алексея генерала Порецкого. Мы нашли, что он постарел и вид неважный, бедный.
Очень ли был дядя Николаша доволен получить письмо от Алексея?
Мне так жалко, что я не с Тобой. Радуюсь за генерала Рузского, что Ты его зачислил в свиту.
Как Ты проводишь вечера в поезде? Играешь ли в кости с Дрентельном. Сестры играли вчера в кости с ранеными. Мама просила сказать Тебе, что сегодня она перевязывала сына генерала Вестмана (Преображенец). Он ранен в ногу, но ходит и живет у себя дома, и только приходит к нам на перевязки. В среду в 2 часа дня в Зимнем дворце в Петрограде у меня будет заседание. И поганец Нейдгарт - хотел, чтобы я что-то прочла в начале комитета, но Мама душка сказала, что не надо. Подумай, идиотство, я читаю глупые вещи в присутствии 14 людей! А!6
Ну вот. До свидания, золотой мой, хороший Папа.
Да хранит Тебя Бог. Крепко и нежно целую Тебя, дорогой мой, как люблю.
Твоя всегда Тебе верная дочь Вознесенец.
Так скучно, что бедная Мама лежит с такой головной болью.
Кланяйся Нилову.

Письмо Анастасии Николаевны

22 сентября
Мой золотой Папа!
Ольга получила только что от Тебя телеграмму. Я сейчас пойду молиться с Алексеем, а потом я кончу письмо. У нас холодно и солнце. Мы сегодня работали в Ольгином складе. Алексею лучше, он веселый и много смеется, так что ему гораздо лучше. К нам с Марией в госпиталь приехало 15 солдат новых, но мы еще не были там. Сегодня мы 4 одни обедали, а Мама в постели обедала немного. У Мама были сестры, которые едут на войну. Графиня Кутузова красивая была, Сашкины 3 сестры и 2 племянницы. Потом гусара жена, он убит, я забыла, как его зовут, она не особенно красивая. Я пошла к Алексею. Вернулась от Алексея, вымылась и пишу. Я надеюсь, что ты хорошо спишь. Мне надо еще приготовить уроки, это скучно. Давно очень на велосипедах мы не ездили и не проходили под окнами дежурной комнаты. Это, наверно, потому, что холодно. Мадам Дедюлина говорила, что у нее есть дальний родственник Дедюлин в Кекзголмском полку, и он в плену у немцев в Данциге, и что их там 5 офицеров сидят в плену. Теперь в маленькой церкви Сводного полка там каждый день обедня в 9 часов утра, и Мама была там с Ольгой утром. Меня Шура торопит писать, потому что пора спать, но я, конечно, не хочу идти спать. Граф Шуленбург привез Алексею немецкое ружье, потом каску с чехлом, тесак, погоны 147-го полка и кушак серебряный с кисточками, видно, парадный, осколок от шрапнели и, кажется, пули. Ружье резное и тесак тоже, их отдали почистить, чехол тоже, запачкан, видно. Алексей очень был рад. Он уже завтра, кажется, уезжает обратно. Надо кончать.
Желаю Тебе всего всего хорошего. 1 000 000 раз целую и руки и ноги. жду!!!
Любящая Тебя всем сердцем Твоя преданная раба
13-летняя Настася (Швыбзик) АНРПЗСГ
Да хранит тебя Господь Бог. +
Спи сладко и увидь меня во сне.

Из дневника Ольги Николаевны

Вторник, 23 сентября
Мы 2 заехали к "Знамению" и к Ане за княжной и на перевязку. Мама лежит. Голова еще болит и сердце. Около 2 у меня были Осташов 111-го Донского полка, в спину и левую руку. Сельков 111-го Донского полка, в левую голень, и еще 3 офицеров. Михалевский 54-й Артиллерийской бригады, в стопу ранен, Степанов Семеновского полка, в правое бедро, и Тихомиров 111-го Донского полка, в левую ногу. Ко всем заходили. С Карангозовым на его койке сидели и уютно говорили. Завтрак и чай с Мама. Обед тоже и с Аней. В 2 часа мы 2 ездили на молебен в убежище или приют семей запасных. Много детей. Погуляли и поработали в складе. Холодно - солнце, 2 градуса. Урок музыки. Был комитет. Мама получила от Папа письмо из Ставки. Алексею лучше.

Среда, 24 сентября
В 11 часов с Мама ездили на перевязку. Моему Гетанову вырезали из спины пулю, немного согнутую, а Семенову 93-го Иркутского полка из левой пятки. Был очень весел и смешон, когда просыпался - громко пел. Филиппович 111-го Донского полка ранен в правый локоть, плечо, и пуля где-то внутри, так что ему тяжело дышать. К нашим только на минутку зашли. Карангозов в кресле катался. Завтрак и обед с Мама. В 2 часа Татьяна и я были в Зимнем дворце. Молебен и открытие комитета оказания временной помощи пострадавшим от военных бедствий. Оттуда пошла принимать пожертвования у комендантского подъезда. Под[али] более 10000 рублей. Зашли к Мари - чай наверху и с Ал. В 6 часов лекция, а до [этого] Мама и я ездили к Ане и Григорию Ефимовичу, до 11-ти сидели у нее с Николаем Павловичем. Свезли его на станцию. Солнце. Луна. Очень холодно. Папа телеграфировал из Ровно, видел тетю Ольгу, поехал в Холм. Вечером 0 градусов.

Из дневника Татьяны Николаевны

Среда, 24 сентября
Утром были уроки. В 10.15 Мама, Ольга и я поехали к Ане. Оттуда с княжной в лазарет. Была на операции Ольгиных: Семенов 93-го Иркутского полка, вынимали пулю из пятки. Осташову 111-го Донского вынимали пулю из бока. Перевязывала Степанова 112-го Уральского и Ходкевича 118-го Шуйского полка. Потом только обошли всех и уехали. Так жалко, что с нашими не сидели. Завтракали скоро, и в 1час 20 минут Ольга, Иза и я поехали в Петроград, в Зимний, где был молебен и потом мой комитет для оказания временной помощи пострадавшим от военных бедствий. Потом, пока Ольга принимала пожертвования тут же в Зимнем, я сидела у Мари и пила чай. Вернулись на 4.20. Был урок. Княжна была. Обедали 4 с Мама. Поехали к Ане и там Николай Павлович.

Письмо Марии Николаевны

24 сентября
Мой дорогой Папа душка!
Я только что вернулась от Ани, где был Николай Павлович. Сегодня днем Анастасия и я были у нас в лазарете. К нам последним поездом Шуленбурга приехали 15 человек. Мне, к сожалению, надо кончить, так как теперь утро и мне надо идти на урок. Крепко Тебя целую, мой душка, и люблю. Кланяйся Саше и Нилову. Твоя всегда дочь Мария.
Прости за такое скучное письмо и короткое.
На том же письме приписка Татьяны Николаевны:
Папа, душка мой дорогой, прости, что я Тебе не пишу отдельно, но у меня совсем времени не было. Едем сейчас в лазарет, где будут сегодня операции. Погода ясная, солнечно, но холодно. Ждем Тебя очень назад, поскорей.
Комитет мой сошел благополучно вчера, слава Богу. Ну, до свидания. Крепко Тебя обнимаю, как люблю. Да хранит Тебя Бог.
Твоя дочь Вознесенец.

Письмо Анастасии Николаевны

24 сентября 1914 г. Ц.С.
Мой жемчужный Папа!
Како тако плинта? Я только что вернулась от Ани там был Николай Павлович. Сегодня мы с Марией были у наших солдат у них были родственники, мы поговорили с новыми. На верху приготовлено для офицеров, но так уютно, что ужас, светло, тюль из кустарной материи и очень светло и тепло. У нас утром был на траве иней, а на льду в роде маленького льда. Я уже собиралась его колоть. Я только что выкупалась и теперь сижу чистая как не знаю что. Опять мы с Марией работали в складе, а с Ольга и Татьяна были в Петрограде. Сегодня меня Лиза торопит идти спать, но я не пойду конечно. Мария осталась у Ани и я ее жду потому что я одна и мне скучно. Оказывается, что граф Grancy приехал сюда. Я очень давно дневник не писала времени не было. Так скучно. Приветствую Вас ваше Императорское Величество. Ура! [рисунок] Кланяюсь Всем. Спи сладко. Да хранит Тебя Господь Бог. Твоя любящая дочка 13 летняя по имени Настася по очеству Николаевна, а по фамилии Романова. Швыбзик. АНРПЕСГ. Артишоки!!! и дальше Рододендрон. Уран 1000000 поцелуев.

Из дневника Ольги Николаевны

Четверг, 25 сентября
В 11 часов с Мама ездили на перевязку. Татьяниному Степанову 112-го Уральского полка отрезали большой палец левой руки. У меня были Дисеновский 17-го Стрелкового полка, ранен в правую голень. Фетчук 112-го Уральского полка, ранен в правую ступню. Чубкин 111-го Донского полка, ранен в правое предплечье. Сидели у [зачеркнуто] снимались, я на койке Карангозова. Завтракали с Мама. Днем погуляли и пошли к Ане. С 3 часов до после 4-х сидели у нее, и туда приехали наши раненые в две партии. Карангозов тоже. Он в первый раз выехал. Надеюсь, не устал. Заходили в склад. Чай с Мама у Алексея, он выходил сегодня. 3,3 градуса, вечером солнце, хорошо. Папа телеграфировал, был в Осовце, гарнизон бодр. То же в Вильне. Аня обедала. Около 11 часов спать.

Из дневника Татьяны Николаевны

Четверг, 25 сентября
Утром был урок. В 11 часов мы опять, как вчера, заехали за княжной и поехали в лазарет. Отнимали большой палец левой руки Степанову 112-го Уральского полка, перевязывала Андреева 224-го Юхновского полка и Игнатьева 214-го Кремлевского. Заходили ко всем. Сидели у наших и снимали друг друга. Завтракали 4 с Мама. Пошли одни гулять, зашли к Ане. К ней приехали наши раненые офицеры. Сидели до 4 часов. Были немножко в складе. Чай пили все с Алексеем. Были уроки Обедали с Мама и Аней.

Пятница, 26 сентября
Утром был урок. В 9.45 приехал Папа душка, жив, здоров и весел. Слава Богу! В 11 часов мы поехали к Ане за княжной и в лазарет. Перевязывала: Константинов 111-го Донского полка, Скутин 109-го Волжского, Бобылкин 286-го Кирсановского. Потом приехала Мама и перевязывала офицеров. Была на перевязках Маламы, Эллиса и Побаевского. У него, бедного, все еще болит рука. Сидели у наших. Приехал новый офицер Кирасирского Папа полка маркиз Георгий Феодорович Деми-Альбицци. Бывший Ольгин гусар, огромного роста и очень веселый. Завтракали с Папа и Мама. Днем была у Ани минутку, чтобы видеть мою крестницу. Гуляли с Папа и сестрами. Были уроки. В 6 часов у Ани были и там княжна читала нам лекцию. Обедали с Папа и Мама.

Из дневника Ольги Николаевны

Пятница, 26 сентября
В 10 часов Папа приехал, слава Богу. Был в Вильно. В 11 часов на перевязку.
Мама позже. У меня были вчерашний Фетчук, Холупчак 111-го Донского полка, ранен в спину. Пластозов и Ларионов 112-го Уральского полка, ранен в правую голень. Ко всем заходили. Карангозов показывал мне свои старые карточки. Завтрак, чай и обед с Папа и Мама. В 2.30 ездила с Мама на ветку на молебен в ее поезд-склад. Холодно, пасмурно. 0,5 градусов вечером. Лекция была у Ани. Алексей снова выходил. Папа paссказывал много интересного. Спаси, Боже.

Суббота, 27 сентября
В 10 часов с Мама в "Знамение" и перевязка. У меня были Жильников 111-го Донского полка, перелом голени. Истомин 111-го Донского полка - ранен в спину и Безденежных 110-го Камского полка, огромная рана поперек всей спины. Сидели у наших и опять снимались. Завтрак и обед с Папа, Мама и Николаем Павловичем. Гуляли с Папа. В 4 часа мы 4 с ним и Мама ездили в город. Пили чай у Ирины, потом зашли к Бабушке и тете Ксении. После 7 часов были дома - очень холодно. До после 11 часов находились внизу - работали. 0 градусов. Луна, звезды. Ясно.

Из дневника Татьяны Николаевны

Суббота, 27 сентября
Был урок. Заехали к "Знамению". Оттуда к Ане за княжной и поехали в лазарет. Перевязывала: Цилобаев 112-го Уральского полка, Самодуров 112-го Уральского, Раковский 28-й Артиллерийской бригады.
Заходили ко всем, сидели у наших. Малама снимал. Страшно был мил. Уже ходит сам, но, конечно, хромает еще. Завтракали и обедали 4 с Папа, Мама и Николаем Павловичем. В 4 часа мы 4 с Папа, Мама поехали в Петроград на Елагин. Мы 4 пили чай с Ириной и потом зашли к Бабушке, а Мама и Папа с ней пили чай. После обеда работали.

Воскресенье, 28 сентября
Утром были у обедни. Завтракали 4 с Папа, Мама и графом Шереметевым. Днем 4 гуляли с Папа и Мама. Чай пили с ними и тетями Михень и Ducky и дядей Павлом. Обедали так же, как и завтракали, но без сестер. Был Григорий.

Понедельник, 29 сентября
Утром был урок. Заехали к "Знамению". К Ане за княжной заехали и поехали в лазарет. У меня сегодня Исаак Фетчук 112-го Уральского полка, Смирнов 118-го Шуйского и Жигунов 106-го Абхазского. Сидели у наших офицеров. Снимались, смотрели альбомы Маламы. Завтракали 4 с Папа и Мама. Днем гуляли с Папа и Мама. С ними чай пили. Были в складе. Чай пили и обедали с Папа и Мама. У Ани была княжна и лекцию читала. Олег был ранен вчера и сегодня вечером скончался в Вильне. Собаки германские подводные лодки выпустили мину и взорвали бедную "Палладу", она сразу пошла ко дну. Никто не спасся.

Из дневника Ольги Николаевны

Понедельник, 29 сентября
"Знамение" и перевязка. У меня Трошев 111-го Донского полка, ранен в левое бедро, бок. Чепанис 106-го Уфимского полка, ранен в грудь. Морозов 111-го Донского полка, ранен в правое бедро. У всех были. Мама снимала нас с нашими. Видела Ш. душку с конвоем перед Большим дворцом. Завтрак, чай и обед с Папа и Мама. Сидела в складе. Лекция у Ани. Бедный Олег умер от раны. "Паллада" взорвалась на морскую мину подводной лодки и утонула. Никто не спасся. Солнце, 3 градуса. Помоги, Боже.

Вторник, 30 сентября
С Мама ездили встречать поезд Алексея. 450 раненых. 4 офицера, несколько немцев. Очень холодно. Солнце, днем теплее. 3 градуса вечером. Ездили к "Знамению" и к нашим. Там Мама за меня перевязывала, так как у меня <... > живот болит. У наших сидели - с Карангозовым. С 12 до 1 в Большом лазарете. 50 новых раненых. Много с Кавказа - есть тяжелые. Завтрак и обед с Мордвиновым. После 3 часов мы 2 с Папа и Мама ездили в Стрельну - на панихиду по Олегу. Пили у них чай и были у дяди Мити в госпитале. 10 раненых. Елена милая. Вернулись в 6.30. Известия так себе. Помоги, Боже. До 11, часов оставались. Николай Павлович в Москве. Папа у себя читает, по-моему озабочен. Алексею лучше, ходит. Мама устала.

Из дневника Татьяны Николаевны

Вторник, 30 сентября
Утром был урок. Была на поезде, который привез раненых. Перевязывала Васильева 93-го Иркутского полка, Фетчука 112-го Уральского и Капелюсника 115-го Вяземского. Сидели у наших. Потом пошли в Большой дом, где перевязывали вновь прибывших. Завтракали и обедали с Мама, Папа и Мордвиновым. Днем поехали в Стрельну на панихиду по Олегу. Пили с ними чай. Были в церкви тут.

Среда, 1 октября
Утром поехали 4 с Папа и Мама в ее общину Красного Креста, где освящали церковь. Завтракали, чай пили 4 с Папа и Мама. На 1.20 мы две с Изой поехали в Петроград, в Зимний дворец, где у меня было заседание комитета. Ольга тоже была, потом пошли на ее пожертвования. На 4.20 вернулись. Была княжна. Обедали с Папа, Мама и Свечиным. Говорила по телефону с Эллисом и Поповым.

Из дневника Ольги Николаевны

Среда, 1 октября
Ездили на бесконечное освящение церкви в Мама Красный Крест. Завтрак и чай семейный. По ветке в 1 час 20 минут ездили в город. Татьянин комитет, я - пожертвования. Ш. душка с нашим поездом приехал. Солнце. Вечером 4 градуса. Папа 1-й Сибирский стрелковый полк взял две роты свиней немцев. В 7 часов лекция. Скучно без наших раненых. С Еленой по телефону говорила. Свечин обедал. Около 11 часов спать.

Четверг, 2 октября
"Знамение". У нас перевязывали только офицеров, зашли к нашим. В 10.30 пошли в Большой лазарет. Там делали 3 операции. Одному руку-ногу и щеку-челюсть - все большие и гнойные. Были у других, много хороших грузин и армян. Завтрак и обед - семейный. Днем Папа ездил в Гатчину смотреть ополченцев. Мы в складе, потом с Аней покатались и к ней чай пить пошли. Туда пришли Карангозов, Эллис, Малама, Гардинский и Бржезицкий. Очень мило и уютно было. Около 11 часов спать. 4,5 градуса. Известий нет. Помоги, Боже.

Пятница, 3 октября
В 10. 15 мы 2 с Папа и Мама ездили в город на заупокойную обедню и панихиду в крепость. Сегодня похороны Олега в Осташево. Митрополит служил 2 с лишним часа - завтрак в поезде. В 2.30 были у нас в лазарете, у всех масса посетителей. Есть новые офицеры. Попов и Жданов уходят в Матвеевский Дом жалко. Алексаньянц 203-го Сухумского полка - в левое колено. Торопов 11-го Финского стрелкового полка - ранена левая голень и бедро. Микертумов 16-го гренадерского Мингрельского полка, в левое предплечье. У К[арангозова]. были гости, так что мало виделись. Козлянинов3 - обедал. Вечером заседание. В 11 часов спать. 1 градус.

Суббота, 4 октября
С Мама ездила на кладбище - годовщина дяденьки. Были у гр. Нирода. Потом "Знамение" и перевязка. Операция левой руки Беликову 3-го Кавказского стрелкового полка, перевязывала его и Лунева 15-го гренадерского Тифлисского полка - правое бедро, и Легкого 253-го Перекопского полка - минус указательный палец правой руки. Ко всем заходили. У К[арангозова] сидела. В 12 часов молебен перед Большим дворцом и чудный парад Конвоя. Ш[ведов]. душка ужасный во 2-м взводе 1-й сотни. 3 раза прошли. Завтрак и чай семейный. Днем с Папа на велосипедах вокруг Баблова4. У всенощной были. В 11 часов спать. 3 градуса. Большие потери у Ширванцев.

Понедельник, 6 октября
"Знамение", перевязка. У меня Микертумов 16-го гренадерского Мингрельского полка, ранен в руку. Гайнулин - 4-го стрелкового Кавказского полка, тоже в руку. Лютенко 202-го Гурийского полка, резали грудь. Кусок кости вынули под хлороформом. Татьяниному Арутинову 1-го стрелкового Кавказского полка, вынули из щеки-шеи шрапнель, вышедшую через глаз левый. Папа на Красной Горке с 10 часов до 5.30 дня. Днем с Мама ездили в Кокоревский и Матвеевский дом. Туман. 3 градуса. Лекция. Иоанн, Гавриил и Костя и Елена обедали. Много интересного рассказывали. Она кусочек Александра, и я люблю ее. В 11 часов спать. Алексей ходит.

Вторник, 7 октября
"Знамение", перевязка. Сундеев Эриванец, рана левой руки. Офицеру Крымского полка Сосницкому вынимали из-под ребра шрапнель. Без наркоза. У Ор[лова] сидели и у К[арангозова(?)] душки. Завтрак, чай и обед с Папа и Мама. Днем Папа ездил в Красное Село, ополчение. Мы с Мама в Артиллерийскую школу. 150 раненых. Случайно заехали в частный лазарет. 6 раненых. Вечером Григорий Ефимович. Была лекция. 1 градус мороза.

Среда, 8 октября
"Знамение", перевязка. Дейч 16-го гренадерского Мингрельского полка, из груди вынули пулю (Кёлен). Иванов Эриванец, ранен в челюсть. Перевязывала Лютенко. Сидели у других. К[арангозов] с палкой и меньше хромает. Папа в городе на "Петропавловске" и "Полтаве". На 2 часа 7 минут мы 2 в Петроград за пожертвованиями. Тетя Элла приехала. С ней, Папа и Мама чай и обед. После 10 часов спать. Наши наступают и все слава Богу. 2 градуса мороза.

Четверг, 9 октября
"Знамение", перевязка. Ларионов 112-го Уральского полка, правая голень. Милютин 4-го Кавказского стрелкового полка, левая нога внизу. Чистяков 12-го Финляндского стрелкового полка, в левую руку. Татьяниному Гайнулину 4-го Кавказского стрелкового полка операция левой руки. Зашли на минуту к нашим. Были в Большом лазарете. Завтрак и обед с тетей Эллой и Костей. Заезжали днем в Красный Крест и покатались с Мама и тетей. К чаю дядя Павел. В 11 часов 15 минут тетя уехала. Известия, слава Богу, неплохие. Помоги Боже. 0,5 градуса.

Пятница, 10 октября
"Знамение", перевязка. Шаповалов 111-го Донского полка, рана левой стопы, правого предплечья. Пугач 302-го Сурожского полка, рана правого плеча, лопатки, правой голени. Гиренюк 105-го Оренбургского полка - перелом правой голени. У всех были и с ходящими снимались в саду. На солнце тепло. К[арангозов] без палки - почти не хромает. Завтрак, чай, обед с Папа и Мама. Днем с <...не разб...> гуляли в Баблово. Алексей на своем маленьком моторе с Кегрессом1. Ездили к дяде и тете в Павловск. Видела Всеволода. Душка ужасный. В 6 часов кинематограф: "Василий Рябов" и "Папа в Ставке". В 11 часов спать. Лекция. 2 градуса мороза.

Суббота, 11 октября
"Знамение" и 2 операции в Большом лазарете. Одному под левым коленом вырезали опухоль, я перевязала, а другому из левого бедра вынули пулю. В нашем маленьком Мама перевязывала офицеров, а мы у наших сидели. Я с К[арангозовым]. К завтраку были Иоанн, Игорь и граф Фредерикс. Днем гуляли. Сыро, туман. В 4 часа вечера 5 с Папа и Мама ездили к нашим. У всех были. Были у Всенощной. Ш. душка - на встрече. Обедали Елена и Иоанн. Спать в 11 часов. 2 градуса тепла.

Воскресенье 12 октября
Все у Обедни. Завтрак и обед семейный, сидела дома, немножко простужена. В 4 часа мы 4 с Папа и Мама ездили в Гусарский лазарет - 48 солдат. Мы 4 пили чай у Ани с Зборовским и Ш. душкой. Так рада наконец увидались и уютно говорили. Мы заняли нашу Раву, Скерневицы и все слава Богу. Сыро, холодно. 3 градуса. Алексей хорошо. Николай Павлович [Саблин] не здоров.

Из дневника Татьяны Николаевны

Воскресенье, 12 октября
Утром были у Обедни. До этого говорила по телефону с Маламой. Завтракали 5 с Папа и Мама. Днем гуляли с сестрами и Папа, Мама в экипаже. В 4 часа поехали в Гусарский лазарет к раненым. Мы 4 поехали к Ане к чаю, там были Шведов и Виктор Эрастович. Аня мне привезла от Маламы маленького французского бульдога, невероятно мил. Так рада. Обедали с Папа и Мама.

Понедельник, 13 октября
Утром был урок. Поехала на станцию в поезд с ранеными. Тяжелых не было. Оттуда поехали 2 с Мама в наш лазарет. Мама перевязывала наших офицеров новых, а мы сидели у наших. Я сидела с душкинскими Маламой и Эллисом. Ужасно было хорошо. Потом пошли в Большой лазарет, где перевязывали вновь прибывших до 1 часа. Завтракали и обедали с Папа, Мама и Гавриилом. От 2.30 до 3.45 мы 5 с Ольгой поехали одни работать в лазарет. Были уроки. Княжна была. После обеда сидели и работали. Собачка страшно мила.

Из дневника Ольги Николаевны

Понедельник, 13 октября
В 9 часов с Папа, Мама и Алексеем ездили в поезде. Ш. душка был там. В 10 часов к нам. Мама перевязывала офицеров и 4 новых офицеров, а мы с нашими сидели. Туманно, сыро. К 11.30 пошли в Большой лазарет и до 1 часа перевязывали новых раненых. 45 человек прибыло. Завтрак и обед с Гавриилом, и потом мы 2 снова перевязывали до 3.30. Мама устала, сердце, дома оставалась. Лекция. Слава Богу, хорошие известия, много орудий и наступаем все. 1,25 градуса. Спать в 11 часов. Спаси, Боже.

Вторник, 14 октября
"Знамение". Заезжали к нам - у наших посидели. В Большом лазарете 3 операции. Из спины шрапнель вынули, осколки из голени другому, и пальцы оторванные на руке третьему. Вернулись снова к нам. Ресин завтракал. В 2.15 мы 2 с Папа и Мама ездили в город в лазарет Семеновского полка, более 100 раненых, потом в Николаевскую академию более 100 и 28 офицеров. Были 5 Эриванцев. К 7 часам вернулись. Утомительно, особенно Мама. Снег лежит и идет с дождем. 0 градусов. После 11 часов спать. Хорошие известия. Заняли Скерневицы. Помоги, Боже.

Среда, 15 октября
"Знамение", перевязка. Моему Филиппову 85-го Выборгского полка отняли третий и четвертый пальцы левой руки. Щербаков 5-го драгунского Каргопольского полка ранен в шею и Ухов 13-го стрелкового Финляндского полка в правое бедро. У всех сидели и с К. Завтрак и обед с Николаем Павловичем. На 2 часа 7 минут мы 2 в город - пожертвования и на 4 часа 20 минут обратно. Лекция. Чай с Папа и Мама. После 11 часов спать. Спаси, Господи.

Четверг, 16 октября
"Знамение". Николая Павловича видели. Тетя Элла приехала и вечером уехала, так что Мама не была в лазарете. У меня были - Ульянов 8-го Донского казачьего полка, правое плечо и левая рука. Климчук 9-й саперной батареи, левая нога. Гвоздев 5-го драгунского Каргопольского полка, левая нога. До 12.45 сидели в коридоре с офицерами, К. и так далее, ужасно уютно. Новый нижегородец Иедигаров страшно аппетитный, черный, ранен в правую ногу. Завтракал граф Шереметев. В 1.45 с Мама и Таней ездили в город на Верховный совет, а Папа и Татьяна к Бабушке. В 7 часов с Мама ездили в лазарет, ко всем зашли, и с К.и И. в коридоре говорила. Все знают Александра по корпусу. Турция не объявила нам войну, а бомбардировала Севастополь и Феодосию, предлагали Новороссийску сдаться. Собаки - турко-немецкий флот и они сами. 1 градус.

Суббота, 18 октября
"Знамение". До 10.30 были у нас в лазарете, с К[арангозовым] и И[едигаровым] в коридоре сидела. Потом 3 операции в Большом лазарете. Из ноги вынули шрапнель, из спины тоже, начинался перитонит, много гною и ампутировали палец. Вернувшись к нам, перевязала Мартиросова 4-го стрелкового Кавказского полка, левая голень, Леонтьева 15-го стрелкового Финляндского полка, ранен в живот и Чистякова 12-го стрелкового Финляндского полка, левая рука. Посидели в 3-й палате с К. на койке и И. против на стуле. Хорошо. Мордвинов и граф Фредерикс завтракали. Алексей и я гуляли с Папа. Холодно, снег. 1 градус мороза. Алексея Шот умер. Похоронили сегодня на островке, и у него теперь его брат, тоже Шот. Чай семейный. Дмитрий обедал. С Папа и Мама были у Всенощной. В 11 часов спать.

Из дневника Татьяны Николаевны

Воскресенье, 19 октября
Утром были все у Обедни. Завтракали 5 с Папа и Мама. С ними чай пили и обедали. Сидела с Мари и собачкой дома. В 4 часа мы 4 с Мама и Аней поехали в наш лазарет. Сидели немножко у стрелков, потом в 3-й палате, Карангозов, Михалевский и Иедигаров. Уланы в городе. Были у Ани. Николай Павлович там. У Всенощной были в Нижней церкви. Говорили по телефону с Карангозовым и Иедигаровым.

Понедельник, 20 октября
Был один урок. Поехали 2 с Папа и Мама в Петроград в Петропавловский собор на заупокойную литургию по Дедушке. Оттуда к Бабушке на Елагин завтракать. На обратном пути заехали к "Спасителю"2 Вернулись в 3.30. В 3.45 поехали 4 с Мама и Аней к нам в лазарет. Сидела с Маламой душкой и Эллисом целый час, так было хорошо, что ужас. Чай пили с Папа, Мама и Дмитрием. Обедали те же без Дмитрия. Были в нижней церкви у Всенощной. После обеда исповедовались.

Из дневника Ольги Николаевны

Понедельник, 20 октября
С Мама и Марией ездили смотреть ее санитарный поезд. В 10.15 в город и с Папа и Татьяной - заупокойная обедня в крепости и завтрак на Елагине. Заехали к "Спасителю", молебен. Вернулись после 3.30 и поехали к нашим. Сидела около лежащего И., К. на его койке, и он много интересного рассказывал. Чай с Папа и Мама. Обед тоже и с Дмитрием. Были в нижней церкви. Ш. видела. В 10 часов исповедовались. 6 градусов мороза. Чудное солнце. Холодно. Спаси, Боже.

Вторник, 21 октября
В 9 часов в Нижней церкви причащались. Чудное солнце. Холодно. Завтракали раньше и в 1.30 проводили Папа2. Помоги ему, Боже. Николай Павлович с ним. Не знаем наверно куда. Утром 10 градусов мороза, вечером 4 градуса мороза. В 2 часа поехали к нам в лазарет. Зашли ко всем и пошли в Большой дворец, где до 4 часов перевязывали вчерашних новых. Снова вернулись к нам. Сидела на койке И[едигарова]. Его жена и, должно быть, сестра из Тифлиса приехали. К. рядом на койке Михалевского. После 5.30 уехали. Заехали в нижнюю церковь в Большом лазарете. В 6 часов у Мама прощались с нашим Кратом и двумя из Красного Креста, Самошкин тоже 93-го Иркутского полка и Николаев 95-го Красноярского полка. Были с Мама и Марией и я в их лазарете. Много тяжело раненных. После обеда заседание. Аня говорит, что Иедигарову кровь в голову прилила и ему не очень хорошо. Бедный.

Из дневника Татьяны Николаевны

Вторник, 21 октября
В 9 часов поехали все в нижнюю церковь, где причащались. Пили потом чай вместе. Завтракали 5 с Папа и Мама. В 1.30 проводили Папа, который уехал в армию. В 2 часа поехали 2 с Мама в Маленький лазарет. Обошли всех и поехали в Большой, где перевязывали прибывших вчера раненых. Приехали Мари и Анастасия и мы поехали в маленький дом. Сидела с Маламой до 5.45. Остальные сидели с другими. Эллис тоже был. Привезла с собой Ортипо. Чай пили дома. Мама представлялись выздоровевшие раненые офицеры, возвращающиеся в армию: Крат и Самошкин 93-го Иркутского полка и Николаев 95-го Красноярского полка. Поехали к сестрам в лазарет. Обедали с Мама. Была у Ольги на заседании.

Письмо Ольги Николаевны

21 октября
Папа, золото мое!
Ты уехал, и пусто стало; но дома сидели мы мало. До 5.30 были у нас в лазарете. С 2 часов до 4 часов перевязывали в Большом доме, потом сидели у наших офицеров. Поклон Твой передали Иедигарову, и он был страшно счастлив, и несколько раз спрашивал меня, как Ты это сказал, и радовался ужасно. Говорит, что сегодня самый счастливый человек в мире. Мы заехали в нижнюю церковь Большого лазарета (дворцового). Воскресенье будем иметь счастье присутствовать на освящении оного. Стиль старовизантийский, очень красиво и бело. В 6 часов к Мама приехали проститься 2 офицера из Красного Креста и 1 от нас Крат, 93-го Иркутского полка. Они возвращаются в полки. Потом мы поехали к Мари и Настасье в лазарет. Там много тяжело раненных, один бедный умер сегодня ночью, а другой умирает и лежит без сознания. А вот там есть молодец драгун 16-го Тверского полка - у него переломлена рука, он веселый и мило рассказывал. Сам он Донской казак. Его послали куда-то с донесением, и вот он один наткнулся на неприятельский разъезд в 30 человек, его окружили, конечно, но он так отлично работал своей шашкой, что прорвался и ускакал. За ним бросились, конечно, но он говорит, что русскую лошадь не догонишь. Ну, вот. А сейчас мы идем обедать, после у меня будет превеселый комитет, так что пока кончаю. Продолжаю 22-го утром. Сегодня погода пасмурная, но не очень холодно. Спешу кончить, так как человек ждет. Вернулись мы только что из Петрограда, где собирали пожертвования. Осмотрели наши 2 поезда мадам Сухомлиновой и.. <не разб.>... Ужасно хорошо устроено. Огромная перевязочная. Через 2 дня уходят. Ну, до свиданья, Папа душка мой дорогой.
Господь с Тобой. Нежно Тебя, как люблю, целую и кланяюсь Николаю Павловичу.
Твой верный Елисаветградец.

Из письма Александры Федоровны

21 октября
Дорогой мой, любимый, <...> Мне было так грустно видеть Твою одинокую фигуру в дверях вагона. Мне представляется таким неестественным твой отъезд без меня, так странно без Тебя, Ты наш центр, наше солнышко. Я подавила свои слезы, поспешила уехать в лазарет и усердно проработала там в течение двух часов. Были тяжело раненные. В первый раз побрила солдату ногу возле и кругом раны - я сегодня все время работала одна, без сестры или врача, - одна только княжна подходила к каждому солдату, смотрела, что с ним. Я у нее справлялась, правильно ли то, что я намеревалась делать. <...> Затем мы вернулись в наш Маленький лазарет и посидели в нескольких палатах с офицерами. Отсюда мы отправились осматривать маленький пещерный храм, находящийся под старым дворцовым госпиталем, здесь была церковь во времена Екатерины. Это было устроено в память 300-летнего юбилея. Этот храм прямо очарователен. Все в нем подобрано Вильчковским в чистейшем и древнейшем византийском стиле, отлично выдержанном. Ты должен осмотреть его. Освящение состоится в воскресенье в 10 часов, и мы поведем туда тех из наших офицеров и солдат, которые уже могут самостоятельно передвигаться. Имеются таблицы с обозначением фамилий раненых, умерших во всех наших Царскосельских лазаретах, а также офицеров, получивших Георгиевские кресты или Золотое оружие. <...> Какое счастье, что мы причастились перед Твоим отъездом - это дало мне силы и покой. Как важно иметь возможность причаститься в подобные минуты и как хотелось бы помочь другим вспомнить о том, что Бог даровал это благо всем - не только как нечто обязательное раз в году во время поста, но и для тех случаев, когда душа жаждет этого и нуждается в подкреплении! Когда я нахожусь наедине с людьми, которые, как мне известно, переживают сильные страдания, я всегда касаюсь этого вопроса, и с Божьей помощью мне во многих случаях удалось им объяснить, что это - всем доступное, благое дело и что это дарует облегчение и покой болящему сердцу. Я говорила об этом с одним из наших офицеров. Он согласился причаститься и после почувствовал себя таким счастливым и бодрым и стал куда лучше переносить свои страдания. Мне кажется, одна из главных обязанностей наших женских в том, чтобы стараться привести людей ближе к Богу, заставить их постигнуть, что Он более доступен и близок к нам, что Он ждет, чтобы мы обратились к Нему с любовью и верой. Многих удерживает робость и ложная гордость, а потому мы должны помочь им преодолеть эту преграду. Я как раз вчера вечером говорила священнику, что, по-моему, духовенству почаще следовало бы вести с ранеными подобные разговоры - совершенно просто и прямо, только не в виде проповеди. Их души совсем детские и иной раз нуждаются в некотором руководстве. С офицерами обычно это гораздо труднее...

Письмо Анастасии Николаевны

21 - 22 октября
Вторник. Среда
Мой Хороший и Добрый Папа!
Только что мы вернулись из нашего лазарета, [были] у умирающего солдата и у других тоже. Конечно, такие душки. Были у офицеров, там где твои стрелки. Ортипо тоже там был, и все радовались ужасно. Вот я встала, оделась и в четверть 10 ч. мы поедем в церковь внизу к обедне. Я чудно спала, ни разу не проснулась. Теперь 4 градуса мороза, иней и пасмурно. Только что Ортипо принесла к Татьяне, он тебя целует и очень возится, такая душка. Старшие сестры едут в Петроград, а мы дома останемся. Лед крепкий, по нему уже бегают дети и большие тоже. Мой желудок хочет кушать, он уже трещит, просит пищи. Алексей, кажется, хорошо спал, я у него была только на минутку. Он теперь пьет чай, я слышу. Мы были у Обедни, завтракали с Мама и сестрами и Алексеем. Вспоминали Тебя! Теперь Мария, Мама и я, мы поедем в Мама поезд со складом. Надо одеваться, очень жалко. Крепко, крепко Тебя целую. Ура! Ура! Ура! Всего хорошего. Кланяюсь Николаю Павловичу и другим. Любящая Тебя Твоя дочь
Настася. Швыбзик.
АНРПЗСГ Артишоки и т.д.
Да хранит Тебя Господь Бог, мой дорогой Папа.

Из письма Александры Федоровны

22 октября
С добрым утром, мое сокровище. Сегодня утром я много молилась за Тебя в маленькой церкви. Я пришла туда за 20 минут до окончания. Так грустно было стоять там коленопреклонной без моего сокровища, что я невольно расплакалась. Но затем я подумала о том, как Ты должен радоваться, что приближаешься к фронту, и с каким нетерпением раненые дожидаются Тебя сегодня утром в Минске.
Мы перевязывали офицеров с 10.30, затем отправились в Большой госпиталь на 3 большие операции - одному раненому пришлось отрезать 3 пальца, так как начиналось заражение крови и они совершенно омертвели. У другого извлекли осколок, еще у другого - множество осколков (костей) из ноги. Я осмотрела несколько палат. В церкви Большого госпиталя шло богослужение, мы преклонили колени на верхних хорах во время акафиста Казанской Божией Матери.
Твои стрелки скучают без Тебя. Сейчас я должна поехать в мой поезд-склад N 4. Прощай, мой милый Ники, благословляю и целую Тебя без конца.

22 октября
Дорогой мой,
Уже 7 часов, а от Тебя до сих пор нет никаких известий. Ну, я отправилась с Мекком для осмотра моего поезда-склада N 4. <...> Я приняла Шуленбурга, он едет завтра. Мой поезд, снаряженный Ломаном и К°, уходит кажется завтра. Затем княжна читала нам лекцию. Мы прошли полный фельдшерский курс, с расширенной программой, а сейчас пройдем курс по анатомии и внутренним болезням, это будет полезно и для девочек. Я затем занялась сортировкой теплых вещей для раненых, возвращающихся к себе домой, а также для возвращающихся на фронт. Заходил ко мне Ресин, и мы с ним порешили завтра после обеда поехать в Лугу в мою "Светелку". Это была дача, подаренная Алексею, я взяла и устроила в ней отделение моей школы народного искусства. Там работают девочки, изготовляют ковры, обучают этому ремеслу деревенских баб, затем для них будут приобретены коровы, домашняя птица и овощи, и они будут обучаться домоводству. Сейчас они устроили госпиталь на 20 кроватей и ходят за ранеными. <...> Какая это низость, что сбросили с аэроплана бомбы над виллой Короля Альберта, в которой он сейчас живет, - слава Богу, это не причинило никакого вреда, но я никогда не слыхала, чтобы кто-нибудь пытался убить государя только потому, что он враг во время войны!
Какие приятные вести - Сандомир опять наш, а также взято множество пленных, пушек и огнестрельного оружия. Твоя поездка опять принесла с собой счастье и удачу. <...>
Прощай, мой родной,
благословляю и целую Тебя без конца.
Женушка.

Из дневника Татьяны Николаевны

Среда, 22 октября
Утром были в нижней церкви у обедни. Оттуда 2 с Мама и Аней поехали в лазарет. Мама перевязывала офицеров, я сидела в коридоре с Эллисом, Иедигаровым, Чаховым и другими. Видела одну минутку МаЛаму. Пошли в Большой дом, где были три операции. Потом на минутку вернулись в Маленький дом. Видела опять Маламу. Завтракали дома. В 1.20 по ветке мы две с Изой поехали в Петроград. На станции мы две осматривали наши санитарные поезда. Ужасно хорошо и уютно устроено. Оттуда поехали в Зимний дворец на пожертвования. Вернулись в 5 часов. Чай пили и обедали с Мама. Княжна была. После обеда сидели и работали. Слава Богу, хорошие известия. Сандомир взят, и 9-я армия одна с 10 числа взяла 200 офицеров и 15000 нижних чинов в плен.

Из дневника Ольги Николаевны

Среда, 22 октября
Обедня в пещерном храме. Мама перевязывала офицеров и я двоих: Дуве 17-го Сибирского стрелкового полка и Незлобова 1-го Сибирского стрелкового полка, в промежутках говорила с И. в коридоре. Мама перевязала его. С К. не говорила. В Большом дворце 3 операции. Одному из спины осколок вынули, другому из ноги секвестры и третьему три пальца на правой руке отняли, начиналась гангрена. Вернулись на минутку к нашим. В 1 час 20 минут поехали в Петроград. В 2 часа смотрели там наших 2 санитарные поезда мадам Сухомлиновой. Принимала пожертвования. Чай, обед, завтрак с Мама. Пасмурно. Папа прибыл в Минск. Наши взяли Сандомир. Снова с его отъездом начались победы благодаря Богу. 2 градуса мороза. Наши все, слава Богу, ничего. Спать после 11 часов.

Письмо Татьяны Николаевны

22 октября
Праздник Казанцев
Папа, душка мой дорогой.
Сегодня, к сожалению, я не успела написать Тебе с фельдъегерем, но это ничего, так как все остальные написали и уж так много без этого читать. Мы с Ольгой сегодня ездили в Петроград по ветке [в] 1 час 20 минут. Там нас встретили мадам Сухомлинова с Манташевым. Скажи Николаю Павловичу, что она была очень мила, конечно, не при самом военном Министре. И мы с Ольгой осматривали наши военно-санитарные поезда, ужас хорошо и уютно устроено, так бы сама и поехала в нем. Потом поехали в Зимний дворец, где Ольга принимала пожертвования. Я сидела рядом и работала как всегда. Потом идиотский какой-то фотограф хотел нас там снять, но так как было уже темновато, то он сделал это при магнии, и был маленький выстрел, и так всю комнату обдало вонючим дымом, и мы чуть не задохлись. Всем, конечно, пришлось уйти, тем и кончилось. Хе-хе!
Я ужасно радуюсь, что Николай Павлович с Тобой, и, конечно, ему очень завидую. Погода пасмурная, и что-то не то мелкий дождь, не то снег - не понять, вообще неважно.
Вчера к Мама пришли прощаться три раненых офицера, уезжающих уже назад по полкам. Так было грустно, но один только из нашего Дворцового лазарета, остальные два из Красного Креста. Сейчас Алексей пришел вниз и будет молиться с Мама. Моя собачка Ортипо бегала по комнате и играла во время чая. Страшно забавна и мила. Прости, пожалуйста, за поганый почерк, но я сижу у Мама в комнате и на полу, так что не очень удобно. Ну, до свидания Па - душка. Да хранит Тебя Бог. Поклонись Николаю Павловичу и Дрентельну.
Крепко и нежно Тебя обнимаю, как люблю.
Твой верный Тебе Вознесенец.

Письмо Марии Николаевны

22 октября
Мой душка Папа милый!
Только что получила из полка телеграмму. "В день полкового праздника Казанские Императорского Высочества драгуны, вознося молитвы о драгоценном здравии своего обожаемого Шефа, всепреданнейше повергают свои поздравления и возглашают здравицу "верховному вождю Государю Императору и своему Августейшему Шефу1".
Сейчас пойду пить чай, а потом к обедне. Буду молиться за Тебя и за свой полк в особенности.
Мы уже были у обедни и завтракали. Я получила телеграмму от полковых дам, которые просят, чтобы лазарет, который они открыли, был бы под моим покровительством. Ольга и Татьяна поехали в Петроград. Я и Аня с Мама будем осматривать здесь на ветке Мама поезд-склад.
Кланяйся Николаю Павловичу и Саше. Крепко Тебя целую. Любящая Тебя
Твоя Казанша
Храни Тебя Бог. +

Из дневника Ольги Николаевны

Четверг, 23 октября
Конец вечерни в пещерном храме, после перевязка. У меня Косоротов 12-го стрелкового Финляндского полка, рана правого и левого бедра. Ковалев 30-го Сибирского стрелкового полка, рана правой руки. Бибишов 29-го Сибирского стрелкового полка, рана правого колена. Мама перевязывала И, сидела с ним в коридоре, после с ним, К. и О. снимались. В 1 час 30 минут мы две с Мама поехали в Лугу. Через 2 часа прибыли на извозчиках, Мама и я, Николай Павлович и Аня, Ресин и Настенька, отправились в "Светелку" - школу народных искусств. Там 20 раненых, и еще в 2 лазарета. 25 и 35 раненых.
Очень весело - свежо, ясно - вернулись в 7.15 вечера. От Папа хорошие известия из Ставки. Австрийцы отступили до Сана. После 11 часов снасть. 5 градусов мороза.

Из дневника Татьяны Николаевны

Четверг, 23 октября
Утром был урок. Поехали в наш лазарет. Делала перевязки: Никитину 1-го стрелкового Финляндского полка, Корнейчику 7-го стрелкового Финляндского полка и Прошку 26-го Сибирского стрелкового полка. Немножко в коридоре говорила с Маламой душкой, потом пошли к ним в палату и снимались. Сегодня мой душка Малама выписывается из лазарета. Ужас как мне жалко. Оттуда поехали в школу Левицкой, осматривали ее лазарет. Завтракали вместе 5 с Мама. В 1.30 мы две с Мама, Аней, Настенькой и Ресиным поехали в поезде в Лугу. Приехали туда в 3.30. Поехали Аня и я в одном извозчике, Мама и Ольга в другом, Настенька и Ресин в третьем в лазарет Мама, народного искусства и в два другие. Очень было хорошо и интересно. Вернулись в 7.15. Обедали с Мама. Говорила с Эллисом по телефону.

Письмо Ольги Николаевны

23 октября
Папа-Солнышко!
Какая ужасная радость наши победы. Все наши раненые ожили, и Твои милые нижегородцы Иедигаров и Чахава рвутся обратно. Особенно последний, ему совершенно все равно куда идти, только б кого-нибудь рубить. Наша поездка в Лугу была весьма удачна. Выехали мы в 1 час 30 минут дня и прибыли туда через 2 часа 5 минут. Мама и я уселись в извозчика исправника в 2 лошади. Сам же он со своим кучером ехал впереди в высоком шарабане. Ехали мы долго, по мягким песчаным дорогам и наконец попали в "Светелку". Толстая В.П. Шнейдер, увидя Мама, чуть не упала в обморок и от радости хохотала все время. Домик у них уютный, но совсем простой, деревянный. Там было 20 раненых. Оттуда мы поехали в другой лазарет, на противоположный конец города, кажется, в доме полиции, устроенный губернаторшей Адельберг. Там большею частью кавказских полков - 4 эриванца и т.д., много грузин, с которыми старалась говорить на их языке, но то, что они отвечали, я не понимала, к сожалению. Покончив с этим, отправились в третий, тоже очень далеко. Там 35 раненых, но тяжелых нет. Вернулись мы сюда в 7 часов с четвертью. Там в Луге устроен питательный пункт - и они уже 2 месяца ждут хоть одного солдата покормить, но это им не удается, и они с грустью смотрят на проходящие поезда. Наверно, написала массу глупостей, но мне сестры мешают ужасно своими бесчисленными разговорами. А вот и Алексей пришел в своем голубом халате, проститься с Мама. Он уселся на пол и ест черные сухарики, он Тебя целует. Мама читает нам агентские телеграммы, остальные вяжут, а я пишу. Погода у нас солнечная, но свежая. Снегу не особенно много. Ну, до свиданья, золотой мой, любимый Папа. Господь с Тобой. Крепко, крепко Тебя целую и кланяюсь Николаю Павловичу. Как он?
Твой верный Елисаветградец.

Письмо Татьяны Николаевны

23 октября
Папа, душка мой дорогой.
Так радуемся хорошим известиям, так приятно, и у всех раненых хорошее настроение из-за этого. Завтра мы едем с Мама в Петроград. Она и Ольга в склад, я в комитет, я уже при одной мысли об этом потею холодным потом. Писать Тебе про наше путешествие не буду, потому что Ольга уже все написала. Ужасно было хорошо и весело. Я ехала с Аней в извозчике, Настенька в другом с Ресином. У Мама сейчас Аня сидит. Она на минутку зашла. Что Ты делал сегодня у дяди Николаши? Видал ли гусар, Сашку? Как они все?
Поклонись очень от меня Николаю Павловичу. Ну вот, до свидания, Папа душка. Да хранит Тебя Бог.
Крепко и нежно Тебя дорогого обнимаю.
Твой Вознесенец.

Письмо Марии Николаевны

23 октября
Мой золотой Папа!
Мне так жалко, что я Тебе не успела сегодня написать. Вчера днем я с Анастасией и Настенькой были в Школе Нянь1, и дети пили чай, и я кормила их с нянями кашей и вспоминала Тебя, когда у них текла каша по подбородку и мы чистили их подбородки ложками. Были сегодня у нас в лазарете, там много тяжело раненных в голову и один в живот. Они сегодня все писали письма на родину, и несколько сибиряков не могли, так что другие раненые им помогали.
24 октября. Только что завтракали. Утром были в 9 часов 50 минут у Обедни.
Сейчас пойду с Анастасией к нам в лазарет, а потом в склад. Мама поехала с сестрами в Петроград. У Татьяны там будет комитет, а Мама пойдет в свой склад. Очень без Тебя скучно. Кланяйся Саше и Николаю Павловичу. Крепко Тебя лобызаю во все тело. Деменькова не видала.
Храни Тебя Бог.
Любящая Тебя всегда Твоя Казанша.

Из дневника Татьяны Николаевны

Пятница, 24 октября
Утром был урок. На минутку заехали в церковь. Оттуда в лазарет. Была операция - Савченков 9-го Финляндского стрелкового полка, Ольгин. Ему отрезали кусочки пальцев. Потом перевязывала: Бороздин 3-го Финляндского стрелкового полка, Онуфриев 30-го Сибирского стрелкового и Сбитнев 1-го стрелкового Финляндского. После стояли в коридоре с Иедигаровым, немножко Эллисом и другими. Сегодня Мама 5 крымцев, еще один и маленький Эллис уезжают в Крым. Ужас как было грустно с ним расставаться. Завтракали 5 с Мама. В 1.30 мы две с Мама поехали в Петроград. У меня было заседание от 2.15 до 3.45 в Зимнем. Потом с Изой поехала в Крестовоздвиженскую общину, где встретились с Мама и Ольгой. Вернулись в 5.30. Был урок. Княжна была. Обедали 4 с Мама.

Из дневника Ольги Николаевны

Пятница, 24 октября
На половине обедни были - оттуда к нам. Моему Савченкову 9-го Финляндского стрелкового полка резали оторванные и гангренозные кусочки пальцев, перевязка. Соколова 226-го Землянского полка, левое плечо, и Егорова 9-го Финляндского стрелкового полка, в голову, сидит там что-то. Стояли в коридоре с Иедигаровым. Мама перевязывала его. Крымец и Эллис уезжают в Крым. Малама вчера в отпуск. К. с пробором. Завтрак, чай и обед с Мама. Мы 2 ездили с ней в город, в склады, потом в Крестовоздвиженскую общину - 116 раненых. У Татьяны комитет. После 5 часов вернулись. От Папа известий не было. Говорила по телефону с К., Побаевским 1-го стрелкового Папа полка и Чахавой, нижегородцем, весело. Помоги, Боже.

Суббота, 25 октября
"Знамение" и к нам. Моему Егорову вынули из головы 2 осколка, перевязала его. У стрелков были и в коридоре с другими. Иедигарова перевязывали. Чахава и К. веселы. Пошли в сад и снимались со всеми ранеными на солнце. Граф Фредерикс завтракал. В 12 часов поехали к доктору Эберману в Маленький лазарет и к <пропуск в ориг.> в дом. 3 раненых. В 2 часа освящение лазарета в Сводном полку, много наших раненых. Заехали за тетей Маврой, и с ней и Мама мы 4 ездили в 4 лазарета. Дядя Павел чай пил. В 6 часов Всенощная в пещерной церкви Дворцового лазарета. Все наши были, потом зашли к ним. С Иедигаровым на его койке и Михалевским в кости играли. К. в кителе. У нас новый раненый зриванец Гогоберидзе1. Григорий Ефимович вечером. Аля и ее муж ездили проститься. Он на войну Татьяна получила от Папа телеграмму из Ставки. 1 градус тепла.

Из дневника Татьяны Николаевны

Суббота, 25 октября
Утром был урок. Заехали к "Знамению", оттуда к нашим. Вынимали осколки из головы Егорову 226-го Землянского полка, Ольгин. Перевязывала. Так грустно без моих друзей. Сидели в коридоре с Иедигаровым, Чахавой и другими. Потом пошли в сад, где снимались. Оттуда поехали в лазарет доктора Эбермана и потом в лазарет какого-то профессора. Завтракали 5 с Мама. Поехали 4 с ней в Сводный полк, где в казармах был освящен лазарет на 80 человек раненых. Поехали в Павловск за тетей Маврой. и с ней поехали в четыре лазарета. Чай пила наверху. Ко всенощной поехали в нижнюю церковь Дворцового лазарета, еще не освященную. Были раненые. Зашли в наш дом и сидели до 7.15. Приехал новый раненый эриванец Гогоберидзе. На постель Маламы. Обедали с Мама. Был Григорий вечером.

Письмо Марии Николаевны

25 октября
Мой дорогой Папа душка!
Я ужасно жалею, что не успела Тебе написать. Сегодня утром были, как всегда, несносные уроки. Потом завтракали. Днем были в 4-х лазаретах в Павловске с Мама и тетей Маврой, и видели казака, который был ранен саксонской свиньей (то есть их шталмейстером). Пишу так скверно, потому что Мама пером. Сейчас я только что вымылась, и Лиза меня причесывает. Мы еще сегодня были на освящении лазарета в Сводном полку. Он находится в том доме, где была раньше церковь. В той комнате теперь устроена столовая, и там же был молебен. Там, где мы раньше оставляли пальто, теперь перевязочная. Деменькова, конечно, моего душки, не было. Были сегодня после всенощной в лазарете, где лежит Иедигаров. Крепко Тебя целую, мой золотой.
Твой преданный и любящий Тебя Казанец.
Кланяйся от меня очень Саше и Коле. Был только что Григорий. Он остается в Петрограде, пока Ты не вернешься. Храни Тебя Бог. +

Из дневника Ольги Николаевны

Воскресенье, 26 октября
Ездили на освящение пещерного храма Дворцового лазарета. Все раненые были. Иедигаров (магометанин) и К., оттуда заехали к ним. Завтрак, чай, обед с Мама. Днем ездили в д. Лианозовых, раненые офицеры, есть и наши, и в Красный Крест. Снег, теплее, вечером 2 мороза. В 6 часов поехали с Алексеем к нашим. Чахава много разговаривал. К сожалению, Иедигаров и К. в городе. Насморк. Папа телеграфировал из Бреста.

Письмо Ольги Николаевны

26 октября
Золотой мой Папа!
Мне очень жалко, что не написала Тебе вчера, но у меня совершенно не было свободного времени. Освящение церкви прошло благополучно. Было очень жарко и родственники были. Дядя Костя с женой, Еленой, Костей, Игорем и Георгием, старая тетя Ольга и дядя Павел, и все это стояло с нами в комнатке около алтаря. Оттуда мы зашли на минутку к нашим раненым. Они почти все были тоже в церкви. Погода сегодня пасмурная, но теплая. Сейчас с Мама поедем или в Инвалидный дом, или в какой-нибудь другой лазарет. Твои нижегородцы ужасно аппетитные в синих брюках с малиновым. Шестерикову пулю вынимать не будут, так что он переезжает на днях домой и через месяц только вернется к себе в полк.
Ну, до свиданья, Папа душка мой. Христос с Тобой. Крепко Тебя целую и кланяюсь Николаю Павловичу.
Верный Твой Елисаветградец.

Из дневника Татьяны Николаевны

Воскресенье, 26 октября
Утром в 10 часов мы 4 с Мама поехали в нижнюю церковь Дворцового лазарета. Было ее освящение. Много раненых. Зашли потом на минутку к нашим. Завтракали 5 с Мама. Поехали 4 с ней в лазарет Лианозовой, потом в Красный Крест. Чай пили и обедали с Мама. В 6 часов поехали с ней и Алексеем к нашим. Сидели с Чахавой и Степановым. Других не было. Под конец пришел Гогоберидзе.

Письма Татьяны Николаевны

26 октября
Папа мой дорогой.
Я ужасно обрадовалась Твоей дорогой телеграммой. Мы только что вернулись с освящения пещерной церкви Дворцового лазарета. Ужасно было хорошо. Очень было много народа, раненые были кто на костылях, кто с палкой, и все в разных формах. Одни в рубашках, другие в кителях, а третьи в халатах. Нижегородцы твои очень милы. Гогоберидзе тоже.
Ужасно хорошо нам удалась поездка в Лугу. Никто, по-видимому, нас не ждал. Мы массу ездим по здешним лазаретам.
Вчера были в 8 часов, 4 тут и 4 в Павловске. Там уже с тетей Маврой.
Ортипо растет и ужасно мила, много бегает и страшно веселая.
Много ли гуляешь с Николаем Павловичем? Очень ли он доволен быть с Тобой? Ужасно ему завидую. Сейчас опять едем с Мама по лазаретам. Ну, до свидания, Папа душка. Да хранит Тебя Бог. Крепко и нежно Тебя обнимаю, как люблю.
Твоя Тебя страшно любящая дочь.
Вознесенец.

27 октября
Папа мой дорогой душка.
Сидим у Мама после обеда. Анастасия ушла спать, Мари шьет еще, она сидит на полу и работает, Ольга в Твоем кресле. Мама говорит по телефону с Соней.
Ты знаешь, Мерика Карлова выходит замуж за Оржевского кавалергарда. Не помню, на что он похож. Вчера вечером от 6 до 7.45 сидели у нас в лазарете. Алексей тоже был. Многих офицеров не было, так как они разъехались по гостям, и вот мы сидели с прапорщиком Твоего Нижегородского полка, который нам страшно много говорил о войне. Он как раз был в этом деле день под Скерневицей, где они так отличились, и он нам показывал свою простреленную шашку, и конец ее имеет след скерневицкой крови (как они говорят), где он сам многих разрубил. Так жалко, что Ты их не видал и что они не могли Тебе всего этого рассказать - так интересно. Он, то есть этот прапорщик, был в болгарскую войну, брал с ними Адрианополь и получил от самого Фердинанда ихний Георгиевский крест. Теперь ему стыдно даже его носить, и он его прячет4. Так скучно, Папа душка, что Тебя тут нет, что ужас. Я сегодня принимала какого-то архимандрита, который вместе с тем и старший доктор в моем лазарете в Минске. Ты, к сожалению, там не был, и вот он мне говорил, что солдаты ужасно плакали. Потом мне сказал, что там лежит командир Твоего Ширванского полка, подполковник, кажется, Троцкий, я не совсем помню, как фамилия. Ну, вот, до свидания, солнышко мое, да хранит Тебя Бог.
Твоя Тебя очень любящая дочь Вознесенец.
Николаю Павловичу кланяюсь и Дрентельну. Если увидишь Сашку, то ему тоже.

Из дневника Татьяны Николаевны

Понедельник, 27 октября
Утром был урок. Поехала в пещерную полковую церковь за Мама, Ольгой и Аней. Оттуда поехали в наш лазарет. Обошли всех, надели халаты и пошли в Большой лазарет. Маламу как раз встретили на подъезде. Ужас как ему обрадовалась. Были три операции. Вынимали шрапнель из сустава правой руки, другому ковыряли в пястье, и третьему из наджопницы вынимали осколки шрапнели около крестца. На минуту только зашли в Маленький, чтобы проститься с нашими. Опять Маламу видела секунду. Завтракали и обедали с Мама. В 1.30 мы две и Мама поехали в Петроград к дяде Георгию в лазарет. Сидели у больного дяди Сергея, потом в Дворцовый лазарет Константиновского училища. Вернулись к 5 часам. Были уроки. После обеда говорила по телефону с Гогоберидзе, Карангозовым и Рудневым.

Из дневника Ольги Николаевны

Понедельник, 27 октября
Были на половине Обедни внизу. С нашими мало были. В Большом дворце 3 операции - из правой руки сустава вынули шрапнель, расковыряли в правой руке пястье, и из наджопницы вынули 2 куска большой шрапнели и кости с вишню у самого крестца. Зашли к нашим проститься. В 1 час 20 минут мы 2 с Мама поехали в город к дяде Георгию в лазарет. Сидели у больного дяди Сергея. Оттуда в Дворцовый лазарет и Константиновское училище. В 5 часов 5 минут вернулись. Говорили по телефону с Карангозовым, Рудневым 1-го стрелкового полка и Гогоберидзе. Очень веселые. Около 11 часов спать. Была телеграмма от Папа. Помоги, Боже. 2 тепла.

Из письма Александры Федоровны

27 октября
<... > О, эта ужасная война! Подчас нет более сил слышать о ней; мысли о чужих страданиях, о массе пролитой крови терзают душу, и лишь вера, надежда и упование на Божие безграничное милосердие и справедливость являются единственной поддержкой. <...> Весь мир несет потери. Так должно же что-нибудь хорошее выйти из этого всего, и не напрасно же все они должны были пролить свою кровь! Трудно постигнуть смысл жизни - "так и надо, потерпи" - вот все, что можно сказать. <...> Нехорошо поддаваться настроению, но подчас бремя становится тяжким. Оно нависло над всей страной, а Тебе приходится нести на своих плечах львиную долю его. Так хотелось бы облегчить Твои тяготы, помочь нести их - разгладить Твое чело, прижаться к Тебе! <...> благослови Тебя, Боже <...>

Из дневника Ольги Николаевны

Вторник, 28 октября
"Знамение", перевязка. У меня Куликов 9-го Финского стрелкового полка, рана груди и челюсти. Абдулли 4-го стрелкового полка, левое плечо. Пивоваров 4-го Кавказского стрелкового полка, ранен в левую голень. Сидела с душкой Иедигаровым на скамейке, К. и другие около. Хорошо, весело. В 12 часов на станции Александровской поезд Марии с ранеными. К нам 3 офицеров. Мокро, тепло, вечером 6 градусов. Завтрак, чай, обед с Мама. Папа слава Богу, и известия отовсюду хорошие. Сидела дома. Вечером Малама был у нас. Говорила по телефону с К., Чахавой, Гогоберидзе и так далее. В 10.30 сюда.

Из дневника Татьяны Николаевны

Вторник, 28 октября
Утром был урок. Заехали к "Знамению", оттуда в наш лазарет. Перевязывала Ковалева 31-го Донского казачьего полка, Базанова 7-го Финляндского стрелкового, Вольфа 6-го Финляндского стрелкового. Сидели вначале в коридоре, потом в 3-й палате. Оттуда поехали на Александровскую станцию, осматривать Мари поезд, который прибыл с ранеными. Завтракали, чай пили и обедали с Мама. Днем ездили в лазарет Сибирского банка и лазарет Курис1, потом к Мари и Анастасии. Были уроки, и княжна была. После обеда в 9.15 приехал к нам Малама душка и сидел до 10.15. Ужас как была рада его видеть, он был страшно мил. В 10.30 поехали в поезд.

Письмо Анастасии Николаевны

28 октября. Вторник
Мой золотой и хороший Папа Душка!
Мы только что кончили обедать. Вот я Тебе посылаю мою хорошую карточку. Я уверена, что Ты очень будешь рад. Я сидела сегодня с нашим солдатом и я ему помогала читать, это было мне очень приятно. Он у нас начал учиться читать и писать. Еще двое бедных умерло вчера, еще мы сидели с ними. Мама сегодня вечером уезжает с Ольгой, Татьяной, Олей и Аней в Псков. Сегодня было пять градусов тепла, и шел снег с дождем и был довольно сильный ветер, но не гулыга. Сейчас Ортипо бегает с Татьяной по комнате. У Мама в девять часов будет Маклаков и Малама придет тоже, это очень приятно. Я с этой карточкой снялась в зеркало и это было трудно, потому что у меня руки тряслись. Как Николай Павлович? Вот и запачкала, потому что Ольга мне помешала. У меня было сегодня семь уроков, а завтра четыре или пять. Только что пришла, окончив маленького губернатора. Это было очень приятно. Да-с! Я давно не писала тете Ольге. <Приписка Ольги> Целую тебя, золотой мой Папа душка, и еду Псков. Твой Елисаветградец О. Р. <Конец приписки> Ольга бьет Мари, а Мари орет, как дура Драгун, большая дура. Вот Малама и пришел, сидит на стуле с сестрами. Ольга просила еще раз поцеловать Тебя очень крепко. Я уже мылась, и надо теперь мне идти спать. Завтра кончу писать Тебе. Мама просила сказать, что она переговорила с Маклаковым, что он все устроил и что все хорошо. Очень крепко она Тебя целует и очень жалеет, что не может написать, потому что времени ей нет. Татьяна крепко целует.

Здравствуй, Ваше Императорское Величество. С добрым утром. Иду пить чай. Спала хорошо без Мама и сестер. У меня сейчас русский урок и Петр Васильевич читает нам "Записки охотника" Тургенева. Очень интересно. Мария и я работаем, я на у спицах, а Мария крючком. Сегодня 5 градусов тепла, весь снег ушел и ветер есть. Сейчас у меня будет арифметика. Мы с Марией хотим пойти к нашим солдатам. Один не умеет грамоте, вот я ему и понесу тетрадку и карандаш. Потом, наверно, пойдем в склад. Вот дождь пошел, пакостно. Алексей получил от Тебя письмо, и он ужасно был рад. Мы уже завтракали. Теперь мы с Мари пойдем к нам в госпиталь, к нам туда привезли Николаева, бывшего офицера сводного полка. Всего Тебе хорошего желаю. Кланяюсь Николаю Павловичу. Крепко 1 000 000 раз Тебя целую, Твоя преданная и верная, любящая Тебя Твоя дочь 13-летняя раба Божья
Настасья (Швыбзик).
Да хранит Тебя Бог! Приезжай!!! Скорее.

Из дневника Ольги Николаевны

Среда, 29 октября
В 9 часов прибыли в Псков. Были в лазарете Мари и в 4 других. Человек 500 раненых видели. В старом Соборе короткий молебен. Чудное солнце. Зашли в санитарный вагон Сухомлиновой и в 1 час уехали. Мама очень устала. Сидели с ней весь день. Около 6 часов приехали. Папа сегодня в Ровно. Слава Богу. Около 9 часов поехали к нашим. В 10 часов вернулись. У всех понемногу сидела с Иедигаровым. К не было. У других. Около 11 часов спать. 2 градуса.

Из дневника Татьяны Николаевны

Среда, 29 октября
В 9 часов приехали в Псков. Мария П. нас там встретила, и вот мы поехали, Мама с ней, Ольга и я и другие, были у Мари в лазарете, потом еще в четырех. Были в соборе, молебен короткий, зашли в санитарный вагон Сухомлиновой. В 1 час уехали. Завтракали с Аней, Ресиным и Ол. Евг. Мама на кушетке. Потом сидели все время у Мама. Пили там чай. Приехали в Царское Село в 6 часов. Обедали 4 с Мама. В 8.15 мы 4 поехали на станцию за Аней и поехали к нашим в лазарет. Обошли всех. Сидели с Иедигаровым, Михалевским и Рудневым до 10 часов. Потом с Мама.

Письмо Марии Николаевны

29 октября
Мой Папа золотой!
Сегодня утром у нас, как всегда, уроки. Алексей сегодня не имеет времени Тебе написать, так как у него не будет урока с Петром Васильевичем. Вчера Мама уехала вечером в половине одиннадцатого в поезд. До этого был Малама, он был очень мил. Сегодня весь снег стаял и погода как будто весной, только гулыга и трава не зеленая. Сейчас немного моросит. Сестры поехали с Аней, Олей и Ресиным. Днем я с Анастасией, наверное, пойдем к себе в лазарет. У нас там один солдат ничего не говорит, но ужасная душка. Он почему-то очень любит браслеты и долго играл с одним из моих. У нас три солдата совсем не умеют писать. Один у нас немного выучился читать. У нас четыре офицера. Один высокий, воняет и боится перевязок и имеет жену. Другой толстый и не слишком умный. Третий, командир какого-то полка, всегда имеет кучу гостей, и четвертый, кажется, сегодня уезжает. К нам только что приехал Николаев из сводного полка, который ранен, и мы сейчас туда пойдем. Крепко Тебя целую и люблю.Твой Казанец.
Храни Тебя Бог. +
(Приписка Алексея Николаевича)
Ужас как благодарю Тебя за письмо, Мой душка Папа. Алексей.

Из дневника Ольги Николаевны

Четверг, 30 октября
"Знамение", пришел поезд Алексея, ходили в нем. Потом перевязка. У меня Савченков 9-го Финляндского стрелкового полка, рана правой руки, Мортьянов 4-го Финляндского стрелкового полка, рана левой руки, Филиппович 111-го Донского полка, рана правого локтя и плеча. В коридоре и 3-й палате. К. с пробором. В Большой привезли 40 раненых. Перевязывали их там и вернулись на минуту к нашим. Завтрак, чай, обед с Мама. Были в складе. В Большом дворце устроен лазарет для офицеров - там восемь. После лекции с Мама снова была у них. Вечером Григорий Ефимович. Говорила по телефону с Иедигаровым, <не разб> Около 11 часов спать. Папа в Ивангороде. 2 градуса тепла.

Из дневника Татьяны Николаевны

Четверг, 30 октября
Утром был урок. Были в "Знамении". Потом к нам в лазарет поехали. У меня были: Барашев 228-го Задонского полка, Парфенов 226-го Землянского полка и Шевченко 13-го гренадерского Лейб-Эриванского полка. Сидели в коридоре около перевязочной со всеми. Малама душка пришел. Потом мы пошли в Большой лазарет на перевязки вновь прибывших раненых. Вернулись назад в Маленький. Немножко сидели в 3-й палате, я с Маламой и др. Ужасно была рада его, душку, видеть. Завтракали и обедали с Мама. Днем гуляли с Мари и Анастасей. Поехали 4 в склад. Зашли к раненым офицерам в Большом дворце. Были уроки. Княжна была. Григорий был после обеда. Говорила по телефону с Иедигаровым.

Письмо Марии Николаевны

30 октября
Мой собственный Папа душка!
Сегодня утром пришел сюда Алексея поезд. Мама там была с Ольгой, Анастасией и Алексеем. Днем Ольга и Татьяна будут опять перевязывать, а Мама останется дома. Мама приехала вчера в шесть часов. После обеда мы 4 поехали с Аней в лазарет, где Иедигаров. Они были все очень милые. Я с Анастасией вернулись к половине десятого. Когда Ольга с кем-нибудь слишком долго говорила, то Иедигаров начинал отчаянно кашлять, чтобы она повернулась и пошла в палату к ним. Я и Анастасия не знаем, что мы сегодня будем днем делать. У меня насморк. Вчера, когда мы шли к себе в лазарет, вдруг из лазарета идут масса людей (то есть офицеры сводного полка) и между ними мой Деменьков. Мы отчаянно испугались и страшно тихо шли, чтобы они не повернулись. Видели Николаева, он довольно сильно поседел. Он много интересного рассказывал. Утром были уроки, как всегда. Кланяйся Коле и Сашке.
Крепко Тебе жму руку, чтобы не передать насморк.
Твой Казанец.
Я написала все это письмо до завтрака, и Мама все еще не вернулась с перевязок. Храни Тебя Бог. +

Из дневника Ольги Николаевны

Пятница, 31 октября
"Знамение", обедня, перевязка, у меня Петраков 102-го Вятского полка, левая рука, Духин 2-го стрелкового полка, левая рука, Панков 226-го Землянского полка, рана грудной клетки. В Большом дворце операция бедра - большая. В коридоре, снимались, радовались. Иедигаров наш и Карангозов тоже.

Из дневника Татьяны Николаевны

Пятница, 31 октября
Утром был урок. В "Знамении" были. Поехали к нашим в лазарет. У меня на перевязке были Давыдов 88-го Петровского полка, Егева 96-го Омского и Масляев 151-го Пятигорского. Между и после сидели в коридоре со всеми офицерами. Пошли в Большой дом на одну операцию, вернулись к нам, и много их всех снимала. Завтракали и чай пили дома. Днем тоже дома сидели. В 5.30 мы простились с Алексеем и сестрами и поехали в поезд. Обедали с Изой, Аней и Ресиным.

Письмо Марии Николаевны

31 октября
Мой душка Папа!
Это письмо возьмут с собой сестры. Вчера днем мы гуляли, потом были в лазарете Большого дворца. Там уже лежат восемь офицеров. Сегодня мы, должно быть, пойдем к нам в лазарет. Я не знаю, с вчерашним поездом приехали к нам новые раненые или нет. Я на днях в воротах видела моего матроса сводного полка с "Иоанна Златоуста", и с ним поздоровалась. Ах! Я надеюсь, что завтра у всенощной увижу моего Деменькова, но боюсь, что нет, так как мы, наверное, будем стоять в молельне1, а в церкви одним стоять стыдно, и идти к Евангелию.
Ортипо очень мил и, по-моему, вырос. Сейчас у меня будет урок английского языка, какая скука. Крепко целую Тебя, Твою супругу, и двух Твоих дщерей и скажи старшой, что я постараюсь позвонить по телефону и если буду говорить с кем-нибудь интересным, то напишу ей телеграмму.
Твой собственный Казанец.
Храни Тебя Бог. +

Из дневника Татьяны Николаевны

Суббота, 1 ноября
В 10.30 приехали в Гродно. Папа душка нас там встретил. Николай Павлович с ним. Поехали сразу в Собор. Был маленький молебен. Потом были в двух лазаретах. Завтракали все вместе. Днем мы две с Мама поехали в два лазарета. Во втором видела моего друга Равтопуло Эриванского полка, он простудился, бедный. Чай пили все вместе. Обедали тоже. Вечером сидели у Мама с Николаем Павловичем.

Воскресенье, 2 ноября
В 9 часов приехали в Двинск и поехали к Обедне в Крепостную церковь. После осматривали там лазарет. Видели раненых пленных немцев. Потом были в Земском лазарете в городе. Завтракали, чай пили и обедали все вместе. Уехали из Двинска в 1.15. Днем с Николаем Павловичем были. Видели Мари на станции в Пскове. В 10.30 приехали сюда.

Понедельник, 3 ноября
Утром видела Николая Павловича. В 10 часов 4 поехали к "Знамению", оттуда к нам в лазарет. У меня сегодня Селиманович 19-го Сибирского стрелкового полка, Софронов 88-го Петровского полка и Задоров 25-й артиллерийской бригады. Между перевязками сидела в коридоре. Потом сидели в 3-й палате. Мама приехала на немножко. В 12.15 вернулись. В 12 в пещерном храме был молебен по случаю дня рождения Ольги. Завтракали 5 с Мама, Папа и тетей Эллой. Днем гуляла с Папа. Чай пили и обедали 4 с Мама и Папа. В 6 часов 2 с Мама поехали в Большой дворец к раненым.

Вторник, 4 ноября
Был урок. Заехали к "Знамению", потом к нам в лазарет с Мама. Пока была операция Кусова, мы сидели в 3-й палате, массу говорили. Потом перевязывала: Елькин 152-го Владикавказского, Садовский 14-го Сибирского стрелкового, Фидяков 18-го Сибирского стрелкового полка. Потом пошли на одну операцию в Большой д. Вернулись к нам, немножко побыли с офицерами в коридоре. Завтракали и обедали с Папа, Мама и графом Шереметевым. Был урок. Днем гуляла с Папа и Мама в шарабане. Чай пила наверху. Княжна была, и мы сдали последний экзамен по хирургии. Был урок. После обеда сидела у Ольги на заседании. Видела у Мама Григория.

Четверг, 6 ноября
Утром были уроки, поехали к Знамению. Оттуда в лазарет. Перевязывали Лебедев 16 Фин. Стрелк. п., Безденежных 11 Камского. п., Степанов 112 Уральского. Сидела в коридоре с офицерами. Пошли в Большой лазарет, где были две операции. Потом вернулись в Маленький. Завтракали 5 с Папа, Мама и Ник. Пав. Немножко здесь с Аней гуляли, потом мы с ней и Мама поехали в Красный Крест, где был молебен. Мы и 30 дам получили награды, кресты и Свидетельство. Оттуда в Больш. дв., где было освящение палат раненых. Поехали к Ане чай пить. Приехал Иедигаров, Кудрев, Гординский и Н.П. Потом Малама душка. Ужасно была довольна его видеть. Смотрели с ним потом альбом, довезли их в моторе на станцию. Ужасно было хорошо, а главное, что Малама душка был. Уроки. Обедали с Папа, Мама и Н.П.

Вторник, 18 ноября
Утром в 9.30 в полковой церкви был напутственный молебен для Папа, и в 10 часов его проводили. Между свитой с ним поехал Николай Павлович. Так грустно, что они уехали. Поехали к нашим в лазарет. Перевязывала: Акифиев 202-го Горийского полка, Егева 196-го Омского полка, Сенкевич 111-го Донского полка. Потом сидели в 3-й палате. Ужасно было мило и хорошо. Завтракали и обедали с Мама. Был урок. В 3 часа поехали с Мама к маленьким в лазарет. Оттуда в Большой дворец. Были уроки. Княжна была. После обеда урок, потом с Мама сидела.

Из письма Александры Федоровны

19 ноября
В 9 часов Ольга, Анастасия, Беби и я поехали к его поезду. На этот раз у нас много очень тяжело раненных. <...> Некоторые из этих раненых были взяты германцами, а 4 дня спустя наши их вновь отбили. Бог мой, какие ужасные раны! Боюсь, что некоторые из них обречены, - но я рада, что они у нас и что мы по крайней мере можем сделать все от нас зависящее, чтобы помочь им. <...> Дети все Тебя нежно целуют, они будут Тебе ежедневно писать, сегодня очередь Марии. <...>

Письмо Марии Николаевны

19 ноября
Мой душка Папа!
Сегодня пишу Тебе я, так как Ольга и Татьяна поехали только что в Петроград на пожертвования. У меня были утром уроки. Мама с Ольгой, Алексеем и Анастасией ездили в поезде. Вчера я была с Мама и сестрами в Большом дворце у раненых офицеров и видела того молодого офицера, у которого на спине большая пролежень. У него очень милое лицо. Мы ему подписали на карточках, и теперь он ждет, когда Ты вернешься, то может быть ему тоже подпишешь. Сейчас 2 часа. Мама лежит на кушетке и пишет Тебе письмо, а Анастасия - тете Ольге. В 2.30. я с Анастасией поедем к себе в лазарет.
Наверное, к нам тоже приехали новые. За чаем я всегда сижу на твоем кресле. Мама получила от Тебя письмо до завтрака. Она поедет потом в Большой дворец на перевязку двух офицеров. Алексей наверху отдыхает после завтрака. Завтра едет опять на войну Чахов. Я радуюсь, что в пятницу праздник, так что у нас не будет уроков, а это очень приятно. Сегодня во время урока арифметики учитель нагнулся, чтобы посмотреть, верно ли я написала, и своей тяжестью сломал ножку стула и чуть на меня не упал. Ну пока, до свидания мой Душка. Крепко целую и люблю. Твой Казанец. Храни Тебя Бог + Кланяйся Саше и Коле и скажи первому, чтобы он себя хорошо вел.

Из дневника Татьяны Николаевны

Среда, 19 ноября
Утром были в "Знамении", оттуда к нашим в лазарет. Перевязывала: Дюнов 221-го Рославльского полка, Гайсен 56-го Сибирского стрелкового полка, Хабибули 12-го Финляндского стрелкового полка. Потом Гогоберидзе вырезали из ноги маленький осколок. Немножко были с офицерами, потом пошли в Большой дом на одну операцию и перевязки вновь прибывших раненых. Завтракали и обедали с Мама.
На 2 часа мы две с Изой поехали на пожертвования в Зимнем. Видели на станции тут и там князя Чхотуа. Вернулись на 4.20. Видели Чахова. Были уроки. После обеда сидели у Мама. Папа был сегодня в Ставке Верховного главнокомандующего.

Письмо Татьяны Николаевны

19 ноября
Папа душка.
Посылаю Тебе номер "Инвалида", который мне прислал военный Министр, и ты там увидишь прекрасного Вознесенца. Поблагодари, пожалуйста, Сухомлинова, что он это так скоро сделал. Сегодня Ольга и я были в Петрограде, где она принимала пожертвования, к ней пришел какой-то раненый офицер 113-го Белозерского пехотного полка с подвешенной правой рукой, но сейчас же заметила, что лицо нерусское. Когда он подошел, мы увидели на нем "Владимира с мечами"3 и какой-то болгарский крест. Офицер оказался болгарином, но в начале войны сейчас же к нам поступил, так как хотел воевать. Потом он привел маленького солдата, такая душка, с Георгиевским крестом. Ольга спросила, за что, а он сказал: "За разведку и за то, что вытащил раненого барина, под огнем". И страшно довольное и милое лицо. И он дал Ольге 3 рубля. Завтра я опять буду иметь несчастье председательствовать в комитете с поганым Нейдгартом, такая скука!
Поклонись от меня Николаю Павловичу: Твои нижегородцы страшно милые. Гогоберидзе сегодня вынимали крошечный осколок из ноги, но он такой маленький, что княжна почти полчаса искала его и наконец с трудом нашла. Он "О" такой величины, не больше.
Приехали раненые в поезде Алексея, и к нам, в Дворцовый лазарет, пришло 103 и один твой офицер нижегородец Ягмин. Еще не видала его.
Ну до свидания, Папа душка мой. Да хранит Тебя Бог.
Очень скучно без Тебя. Крепко и нежно обнимаю, как люблю.
Твой Вознесенец.
Приятно иметь эту штуку в поезде, для гимнастики?
Твоя Татьяна.

Из письма Александры Федоровны

20 ноября
Дорогой мой, любимый Ники...
<...> Прилагаю к этому письму открытку, изображающую нас в Двинске, которую, думается, Тебе будет приятно получить для Твоего альбома.
Сегодня очень мягкая погода. Бэби катается в своем автомобиле, позже Ольга, которая сейчас гуляет с Аней, возьмет его с собой в Большой дворец, чтобы навестить офицеров, жаждущих его видеть. Я слишком устала, чтобы с ними ехать, к тому же в 5.15 нам предстоит ампутация (взамен лекции) в Большом лазарете. Сегодня утром мы присутствовали (я, по обыкновению, помогаю подавать инструменты, Ольга продевала нитки в иголки при нашей первой большой ампутации (рука была отнята у самого плеча). Затем мы все занимались перевязками (в нашем Маленьком лазарете), а позже очень сложные перевязки в Большом лазарете. Мне пришлось перевязывать несчастных с ужасными ранами... они едва ли останутся мужчинами в будущем, так все пронизано пулями, быть может, придется все отрезать, так все почернело, но я надеюсь спасти,- страшно смотреть, - я все промыла, почистила, помазала иодином, покрыла вазелином, подвязала, - все это вышло вполне удачно, - мне приятнее делать подобные вещи самой под руководством врача. Я сделала три подобных перевязки, - у одного была вставлена туда трубочка. Сердце кровью за них обливается, - не стану описывать других подробностей, так это грустно, но, будучи женой и матерью, я особенно сочувствую им. <...> Аня смотрела так равнодушно, совсем уже, как она сама говорила, очерствевшая, - она постоянно меня поражает своим поведением - полное отсутствие мягкой женственности, столь присущей нашим девочкам. <...> Княжна Гедройц сказала мне, что она скоро заметила, что Аня не стремится делать или знать что-нибудь a fond. Она опасалась, как бы мы не оказались на нее похожими. Она очень благодарна нам за то, что это не так, и за то, что мы все делаем добросовестно. Это ведь не забава. <...> Мы теперь вдвойне чувствуем всю ответственность всего этого и испытываем потребность дать все, что только возможно, всем бедным раненым, одинаково нежно заботимся как о легко, так и о тяжело раненных. <...> Дорогой мой, теперь прощай, Бог да благословит и защитит Тебя. <> остаюсь Твоей навеки, Тебя горячо любящей старой женушкой Солнышком.

Из дневника Татьяны Николаевны

Четверг, 20 ноября
Утром был урок. Потом к "Знамению", оттуда к нашим в лазарет. Пока Мама перевязывала раненых офицеров, мы с другими в коридоре разговаривали. Простились с Чаховым, который сегодня уезжает в полк. Пошли в Большой дом на перевязки и ампутацию руки. Завтракали и обедали с Мама. На 2 часа Мари, Анастася, Иза и я поехали в Петроград. У меня было заседание от 2.45 до 4.15. Маленькие были в своих лазаретах. Вернулись 4 часа 20 минут. Туда ехали, опять князь Чхотуа. Как только вернулись, я переоделась, и мы с Ольгой поехали в Большой дом на другую ампутацию руки. Я подавала инструменты. Были у всенощной. После обеда сидели у Мама. От Папа телеграмма, что он был в Смоленске.

Пятница, 21 ноября
Утром в 9 часов поехали в нижнюю церковь к обедне. Оттуда 4 с Мама поехали в наш лазарет. Мы там до 12 часов были с Иедигаровым, а Мама перевязывала. Так грустно, он от нас уезжает. Такой был милый. Потом пошли на операцию в Большой дом. Вернулись, переоделись, и Ольга и я с Изой поехали в Петроград, в цирк Чинизелли, где Долина устраивала концерт в пользу Ольгиного комитета. Там были Иедигаров и князь Чхотуа (он тоже уехал от нас). Вначале было все скучно, только было приятно их видеть. Потом чудно играли балалаечники железнодорожного полка и песенники. Чай пили дома с Мама 4, и был Малама душка. Ужасно радовалась его видеть. И мы с ним простились, так как он уезжает скоро на войну. Княжна была. Обедали 4 с Мама. В 9 часов в поезд.

Из письма Александры Федоровны

21 ноября
<...> Мы выезжаем сегодня вечером в 9, прибываем в Вильно в субботу утром в 10.15 - 1. Затем далее в Ковно 2.50 - 6 - и обратно в Царское Село в воскресенье утром в 9. <...> Если нам удастся увидеть дорогих наших моряков, то это будет для нас наилучшей наградой. <...>
Я никак не могла уснуть эту ночь, а потому в 2 часа написала Ане, чтобы она известила морских жен о том, что представляется оказия для верной передачи писем и посылок. Затем я рассортировала книжечки, Евангелия (1 апост.), молитвы специально для моряков, сласти и засахаренные фрукты для офицеров - быть может, еще найду теплых вещей вдобавок. <...>
Так тягостно думать о наших страшных потерях - многие раненые офицеры, всего с месяц уехавшие от нас, вернулись вновь раненными. Дал бы Бог скорее конец этой гнусной войне, но что-то ей как будто не предвидится конца! <...>

Письмо Ольги Николаевны

В поезде между Царским Селом и Лугой. 21 ноября
Папа золотой мой!
Совершенно не успела раньше написать Тебе. Сейчас иду спать. Нюта меня причесывает. Сегодня от нас уехал Иедигаров, что очень грустно. На будущей неделе в полк, а пока в город к жене. Карангозов тоже уехал домой, и еще некоторые уедут, к сожалению.
Мама принимала 17 офицеров Семеновского полка и Цвецинский был тоже. Он болен. Многие только что встали, но непременно хотели приехать. А сегодня в 2 часа был мой знаменитый концерт в пользу моего комитета.
Продолжаю 22-го. Сначала было очень скучно - бесконечные гимны и показывали фотографии на полотне, Тебя, нас всех и союзных Королей. Потом пение. Самое лучшее было балалаешники и песенники железнодорожного полка. Вот хорошо было - публика гудела от восторга. Было много раненых, и им кричали ура. Это был 28-й концерт Долиной. Когда мы уехали (до антракта и было уже 4 часа), должны были играть музыканты Гвард. Эк. Видели Пимана. Ему и регенту железнодорожного полка поднесли венки. Дядя Георгий сидел с нами, так что было не особенно страшно. Пришли мы в Вильну в 10 часов 15 минут утра. Первым делом влезли в 2 санитарных поезда, которые нас вовсе не ждали, и в питательный пункт. Оттуда в хорошем закрытом моторе, которым управлял солдатик, отправились в собор к мощам 3-х святых. Там нас никто не ждал, наверху шла обедня, а внизу кончался молебен. По окончании оного отправились в лазарет - польских дворян. Очень хорошо устроен, в огромной светлой зале, на хорах которой помещаются офицеры. Оттуда поехали к чудотворной иконе над воротами, и все было ни к чему, так как к образу не прикладывались, и Мама даром поднялась по крутому трапу. Неожиданно встретили Павла Алексеевича [Воронова] на извозчике, что было очень приятно.

Потом были в огромном 3-этажном лазарете, в котором и Ты был. Два милых Эриванца там лежат (солдаты), оба были в Костроме и Красном Селе. Мы снимались там с многочисленными сестрами и офицерами. Оттуда еще поехали в лазарет, где находится 19 офицеров, и наконец, опоздавши на 25 минут, вернулись - и сейчас едем в Ковно. Погода хорошая. 2 градуса тепла. Надеюсь, Ты разберешь мой поганый, трясущийся почерк. В Ковне было очень хорошо. В соборе епископ5 держал длинную речь, потом 1/2 молебна, приложились к образу и отправились в лазарет Красного Креста. Оттуда еще в один, потом еще в 2, много народу на улицах, и солдат тоже. Мотор был освещен, и нас важно развозили в нем. В последнем обошли пленных более 40 человек и 1 офицер. Я их не удостоила своим разговором. С нами едет Настенька, так как у Изы жар и живот болит, и ее уложили на 3 дня в кровать. На станции в темноте стояли наши 2 роты, 3-я и 4-я. Трудно узнать их из-за формы и темноты. В. Никифоров был, Грицай и другие душки. Такая радость. Остальные поехали к границе мосты взрывать - жалко, как раз разъехались.
Были сегодня у Обедни. Сейчас едем в поезде Ломана.
Христос с Тобой, Папа душка мой.
Целую Тебя крепко, крепко.
Твой верный Елисаветградец.
Поклон Николаю Павловичу.
Продолжаю 23-го в Царском Селе
В Ландворово, где помещался тогда штаб генерала Рененкампфа был молебен и мы обошли санитарные пункты. Между нашими находились и раненые немцы. Очень аппетитный черный доктор Ганин. На одной из станций после обеда влезли в санитарный поезд, в теплушках по 11 человек находилось. Все они бодры и ужасные душки. Собрались спать идти - говорили много.

Письмо Марии Николаевны

22 ноября
Мой душка собственный Папа!
Мама с сестрами вчера уехала в 9 часов вечера. У нас пил чай Малама, так как он уже уезжает назад в полк. Вчера из лазарета уехал Иедигаров на несколько дней в Петроград к жене и потом в полк. Мама приедет завтра в 9 часов утра, и ее поезд с Ломаном будет уже стоять у станции. Так что я, Анастасия и Алексей поедем ее встретить и сразу пойдем в поезд с ранеными. К нам в лазарет приедут 3 новых офицера. Сейчас зайду к Изе, у которой повышена температура и болит живот, из-за чего она и не поехала с Мама. Ну пока, до свидания, мой душка. Храни Тебя Бог. +
Всегда Тебя любящий Твой Казанец.
Кланяйся Твоим спутникам.

Из писем Александры Федоровны

23 ноября
Дорогой мой, Благополучно вернулись сюда в 9.30. Нашла маленьких здоровыми и веселыми. Девочки ушли в церковь. Я же отдыхаю, так как чувствую себя чрезвычайно утомленной. Итак начну рассказывать по порядку.< ...> В Вильну мы прибыли в 10.15 - на станции губернатор, представители военного ведомства, а также Красного Креста. Я увидела 2 санитарных поезда, а потому тут же обошла все вагоны, очень благоустроенные и предназначенные для нижних чинов - среди них несколько тяжело раненных, но все бодрые. Их привезли сюда прямо с поля сражения. Заглянула в питат. пункт и амбулаторию. - Оттуда в закрытых автомобилях <... > мы проехали в Собор, где лежат мощи 3 святых, потом к Образу Пресвятой Девы (подъем едва не убил меня), - какой дивный Лик у иконы, как жаль, что к ней нельзя приложиться! Затем в польский двор. Лазарет. Огромная зала с кроватями; на сцене размещены наиболее тяжело раненные, а сверху на галерее офицеры - масса воздуха и очень чисто <... > Я везде раздавала иконки, девочки тоже. Потом мы проехали в госпиталь Красного Креста в женской гимназии, где, по твоим рассказам, ты видел красивых сиделок, - масса раненых. <...> В Ковно милейший комендант крепости (теперь там нет губернатора, так как это в пределах дейст. Армии), также высшие военные чины. Несколько офицеров: Ширинский, Бутаков, Нольде (с бородой) и Щепотьев - также находились здесь. Остальные только что были отправлены в поход - взорвать мост недалеко от Торна еще от другого места, название которого забыла. Так обидно что мы их не застали. Воронова мы встретили в Вильно на улице. Опять спешно в автомобилях в Собор (мы дали знать из Вильно о предстоящем нашем прибытии), - лестницы были покрыты коврами, снаружи выставлены деревья в кадках, Собор весь залит электрическим светом. Епископ встретил нас пространным словом. После краткого молебна мы приложились к чудотворному Образу Богородицы. Он поднес мне образ Свв. Петра и Павла, по которым назван самый храм, - он трогательно говорил о нас: "сестры милосердия", а также дал твоей женушке новое имя - Мать милосердия. - Далее отправились в Красный Крест простыми сестрами, в небесно-голубых платьях. <...>

24 ноября
Дорогой мой... <...> У нас сегодня утром было 4 операции в Большом лазарете, а затем мы перевязывали офицеров. Мои два крымца из Двинска приехали. Они, к счастью, сейчас выглядят лучше, нежели раньше. Я почти ежедневно принимаю офицеров, либо возвращающихся в армию, либо уезжающих для дальнейшей поправки в кругу своей семьи. Мы теперь разместили офицеров в Большом дворце, а также в противоположном конце. Генерал Танкрей (отец моего) тоже лежит там. Я собираюсь идти туда в 4 навестить их, - бедный малый с ужасной раной постоянно просит меня приходить. <...> Как жаль, что я сейчас не могу ехать с санитарным поездом! Я жажду быть ближе к фронту, чтобы они чувствовали нашу близость,- она придавала бы им мужество. <...> Бог да благословит и укрепит Тебя и подаст Тебе утешение и надежду! <...>

25 ноября
Мой родной, любимый. Пишу тебе в величайшей спешке несколько строк. Все это утро мы провели в работе. Один солдат умер во время операции - такой ужас! Это первый подобный случай у княжны, а она уже проделала тысячи операций: геморрагия.
Все держались стойко, никто не растерялся. Девочки тоже выказали мужество, хотя они, а также Аня, никогда не видели смерти вблизи. Он умер в одну минуту. Можешь себе представить, как это потрясло нас. Как близка всегда смерть! Мы продолжали операции. Завтра у нас опять такая же операция, она тоже может окончиться фатально. Дай Бог, чтоб это не случилось, постараемся спасти его. <...> Иедигаров запросто обедал у нас вчера. Он уезжает на днях и уже покинул госпиталь. Представь себе, я решилась его пригласить. Он был так мил и прост. <...>

Письмо Татьяны Николаевны

25 ноября
Александровский дворец
Папа душка мой
Как Ты поживаешь?
Хорошо ли Тебе на Кавказе. Ужасно хочется быть с Тобой. Вчера у нас чай пил Сашка, так как он едет теперь, кажется, на Кавказ, а обедал с нами Иедигаров. Он был страшно мил. Сегодня были на перевязках и двух операциях. Тетя Элла к нам приехала сегодня к завтраку, завтра будет в 5.30 отслужена панихида в церкви Дворцового лазарета по убитым офицерам и нижним чинам твоего Нижегородского полка, и 27-го в их полковой праздник будет молебен. Это они просили, и мы с Мама будем. Ортипо страшно мила и была со мной опять в Вильне и Ковно. И там она совершила свою первую прогулку. Доволен ли Николай Павлович быть с Тобой?
Получил ли Ты "Инвалид", который я прислала Тебе с письмом?
Ужасно было грустно, что мы не застали Николая Николаевича в Ковне с другими, так как они были посланы в экспедицию. Воронова мы видели в Вильне. Мы ехали на военном моторе, а они в извозчике.
Приехали еще к нам твои Эриванцы Мачавариани подполковник, поручик Казумбеков и поручик Тихонов.
Ну вот, до свидания, дорогой мой Папа. Кланяйся от меня Николаю Павловичу и Дрентельну.
Крепко Тебя обнимает и любит Твой Вознесенец.

Из дневника Татьяны Николаевны

Вторник, 25 ноября
Утром был урок. Потом поехали к "Знамению", оттуда к нам в лазарет. Перевязывала: Ай-Туганов 50-го Сибирского стрелкового полка, Балаев 94-го Енисейского полка. Немножко были с офицерами в коридоре. Пошли в Большой дом на операцию. Одному, очень тяжело ранен в легкое и под конец операции скончался, бедный. Другому вынимали пулю из коленного сустава. Тетя Элла к нам приехала. Завтракали и обедали с ней и Мама. Были уроки. Чай пила наверху. Папа в Дербенте.

Среда, 26 ноября
Был урок. Заехала за Мама и Ольгой в нижнюю церковь, поехали к нам в лазарет. Ай-Туганову отрезали полпальца правой руки. Пока Мама перевязывала офицеров, мы с другими в коридоре сидели. Князь Чхотуа, Гогоберидзе и другими. Завтракали 5 с Мама. Днем гуляли 4 с Аней, Ортипо тоже была с нами. Потом поехали с Мама в Большой дворец, где сидели с ранеными офицерами. Пили чай и обедали с Мама и тетей. Потом мы две с Мама и Аней поехали в нижнюю церковь Дворцового лазарета для раненых, где была панихида по убитым Нижегородцам. Иедигаров был и еще молодые новые, очень красивые и черные. Были уроки. После, вечером, тетя Элла уехала. Папа в Тифлисе.

Из письма Александры Федоровны

Царское Село. 26 ноября
Сокровище мое, Поздравляю тебя с Георгиевским праздником - какая у нас сейчас масса новых кавалеров-героев! Но, увы, какие потрясающие потери, если только верить тому, что говорят в городе. Абразанцев убит. <...> По слухам, гусары понесли большие потери, но я не хочу этому верить. Мне не следовало бы подносить тебе "les on dit", я молю судьбу, чтоб эти слухи оказались ложными. Конечно, мы все знали, что подобная война неминуемо будет самой кровопролитной и ужасной из всех когда-либо бывших, - и так оно и есть на деле, - но нельзя не скорбеть о героических жертвах, мучениках за правое Дело. <...> Элла днем была с Ольгой и со мной в Большом дворце, она беседовала со всеми ранеными; один из них был ранен в последнюю войну и лежал в Москве, и он помнит, как она его там навещала. Трудно найти время для писания писем, покуда она здесь.
<...> Мы были в пещерном храме у ранней обедни, затем Элла уехала в город до З-х, а мы на это время отправились в маленький госпиталь - маленькая операция. 19 перевязок, вернее раненых, так как у некоторых по несколько ран. <...> В 4 часа я снова отправлюсь в Большой дворец, потому что они ежедневно поджидают автомобиль и приходят в отчаяние, если мы не приезжаем, что бывает чрезвычайно редко, а также мальчик просил меня сегодня приехать пораньше. <...> Граф Нирод сейчас должен прийти, чтобы обсудить вопрос о рождественских подарках для солдат. <...> Нежно целует Тебя, дорогой Ники, Твоя Женушка.

Письмо Марии Николаевны

26 ноября
Мой милый и дорогой Папа!
Я Тебе на днях написала письмо, но разорвала, так как фельдъегерь уже уехал. Я каждый день ходила к себе в лазарет. С последним поездом приехали довольно тяжело раненные. И один к нам приехал с разорванною губой. У цас теперь тетя Элла, она рассказывает много интересного про свое путешествие. Храни Тебя Бог.
Твой собственный Казанец.

Из дневника Татьяны Николаевны

Четверг, 27 ноября
Утром был урок. Поехали к "Знамению", оттуда в наш лазарет. Перевязывала: Латыпов 49-го Сибирского стрелкового полка, Пивоварский 5-го Туркестанского стрелкового полка, Иванов 51-го Сибирского стрелкового полка. Были с офицерами в коридоре, с князем Чхотуа и другими. Иедигаров. Потом пошли в Большой дом на операцию. Завтракали и чай пили с Мама. В 2.30 в церкви Дворцового лазарета молебен по случаю праздника нижегородцев. Были Иедигаров, потом другие разные и Гашимбеков, молодой нижегородец, который уедет на войну с Иедигаровым. Оттуда поехали в Большой дворец, потом в Красный Крест. Была княжна. Обедали с Мама и Аней. Был урок.

Пятница, 28 ноября
Был урок. Поехали к "Знамению", оттуда к нашим в лазарет. Были две операции. Моему Латыпову разрезали над переносицей и вынимали осколки. Потом Ольгиному Чинчалидзе 201-го Потийского полка делали пять разрезов на правой руке. Наврузов, бедный, страшно страдал во время перевязок, так как у него сломана кость в локте. Сидели с офицерами в коридоре, князь Чхотуа и другие. Иедигаров приехал, и мы с ним бедным простились, так как он завтра едет к себе в полк. Ужасно было грустно. Завтракали и обедали с Мама. В 1.45 поехали в город, Мы две с Мама, на Васильевский остров, Покровскую общину, там же отделение Английского посольства, которые устроили лазарет для наших раненых. Оттуда поехали в Мама склад в Зимнем. Потом к Бабушке чай пить. Вернулись домой. Урок был. Папа еще в Тифлисе. Встретили на Невском Малама душку. Ужасно была рада его видеть.

Суббота, 29 ноября
Был урок. Поехали к "Знамению", оттуда к нашим в лазарет. Операция Ягмину, на обеих ступнях резали и вынимали осколки. Потом бедному Наврузову резали локоть и массу вытащили раздробленных костей. Иедигаров все-таки еще раз сегодня приехал совсем проститься. Ужасно грустно. Приехал снова Крат, который был у нас вначале. Теперь ранен тремя пулями. Сидели со всеми между в коридоре. Завтракали и обедали с Мама. Днем были в местном лазарете и Большом дворце. Был урок. В церкви были. Карангозов и Алек. Конст. После обеда мы две с Мама поехали навестить Наврузова и других. У него все еще рука болит. Князь Чхотуа был. Папа выехал из Тифлиса.

Воскресенье, 30 ноября
Утром в 9 часов поехали к обедне. Оттуда 5 с Мама поехали в наш лазарет. Перевязывала: Мухамет 9-го Сибирского стрелкового полка, Кунцаридзе 13-го гренадерского Лейб-Эриванского полка и Манько того же полка. Потом сидели все в коридоре с князем Чхотуа и другими. Потом сидела с князем около Наврузова. Ему немножечко лучше. Завтракали с Мама. Поехали в Большой дворец сниматься с офицерами. Оттуда в Инвалидный дом. Чай пили с Мама и дядей Павлом. Сидела потом у себя и работала. Обедала с Мама. Говорила по телефону с Гогоберидзе.

Письмо Татьяны Николаевны

30 ноября
Папа, душка мой.
Сегодня мы все пять были в нашем лазарете и Алексей присутствовал на всех перевязках и даже держал на одной таз, куда стекал гной из раны.
Ужас какую Ты невероятно хорошую телеграмму написал Твоим душкинским нижегородцам. Они так были довольны, что ужас.
Мы сегодня днем снимались в Большом дворце со всеми офицерами, потом были в Инвалидном доме, где Мама раздавала нижним чинам Георгиевские медали. Сегодня у нас пьет чай дядя Павел. Ужас как хочется быть с Тобой и на Кавказе.
Получила телеграмму из полка, что новые 20 Георгиевских кавалеров у меня. Ужасно радуюсь. И потом, чему я страшно довольна, это что мои Уланы были две недели с Твоими Нижегородцами и получили их хороший дух. Ужас как жду, чтобы Ты нам много рассказал про Твое интересное путешествие.
Ну, до свидания, Папа душка.
Крепко и нежно Тебя целует
Твой Вознесенец.

Письмо Марии Николаевны

30 ноября
Мой золотой Папа!
Мама сейчас лежит на кушетке и отдыхает. Сегодня утром мы все 5 с Мама были у обедни и потом на перевязках, и Алексей тоже смотрел и считал, на скольких он был. После завтрака мы снимались в Большом дворце с ранеными офицерами.
Оттуда мы поехали в Инвалидный дом, и там Мама дала нескольким нижним чинам Георгиевские медали. Мама очень устала, и поэтому она сегодня Тебе не пишет. Сейчас будем пить чай с дядей Павлом. Вчера за всенощной видела моего душку Деменькова, а на встрече был Шведов. Так что я и Ольга обе были очень довольны. Вчера же днем были в местном лазарете, где Мама также раздавала медали. Сегодня после чая у Мама будут офицеры, ее два Крымца, один моего полка и один Ольгиного. Крепко Тебя целую, любящий Тебя всегда
Твой собственный Казанец.
Храни Тебя Бог. + Кланяйся Коле и Саше.

Из дневника Татьяны Николаевны

Понедельник, 1 декабря
Утром были на молебне. Поехали к нашим в лазарет. Перевязывала Тутаева 8-го Туркестанского стрелкового полка, Климова 313-го Балашовского полка, Соплякова 5-го Туркестанского стрелкового полка. Потом сидели в коридоре со всеми. Простились с милым князем Чхотуа. Приехал Алексей, и мы пошли в Большой дом, где Мама солдатам раздавала Георгиевские медали. Завтракали с Мама и дядей Петей Были в Большом дворце. Чай пила с Мама. Говорила по телефону с Гогоберидзе. Сидели у Мама. В 7.30 мы две с ней, Аней, Изой, Ресиным уехали. Папа телеграфировал из Сарыкамыша.

Вторник, 2 декабря. Москва
В 9 часов приехали. Тетя Элла нас встретила, и мы с ней поехали в нашем моторе в генерал-губернаторский дом, где pабoтают жены запасных, осмотрели это и поехали к Иверской. Меленький молебен. Оттуда в Мама общину к раненым. Потом в общину Царицы Небесной, там тоже много раяемых. Приехали в Кремль, где вчетвером завтракали. В 2.30 мы поехали в Иверскую общину, там были в церкви, потом к Тете в обитель. Пили у нее чай и навестили ее раненых. Вернулись к себе в 6.45. Сидела у себя и работала. Обедали с Мама и тетей. Ортипо со мной. Сегодня Папа утром был в Кюрдамир.

Среда, 3 декабpя. Поезд
Утром в 9 часов пошли в Успенский собор, где в приделе Димитрия Солунского была обедня. Поехали в Романовскую больницу в Покровский женский монастырь. Потом в городской распределительный пункт. Завтракали с Мама и тетей. Днем поехали в Потешный дворец к раненым офицерам. Потом в Театральный лазарет и лазарет Лахтин. <...> Чай пили у тети. Потом заехали в приют. Вернулись домой в 7 часов. Обедали с Мама и тетй. В 10 часов, уехали. Папа писал из Дербента.

Четверг, 4 декабря
В 9 часов приехали в Тулу. Поехали в экипажах в собор. Молебен. Потом в три лазарета. Много раненых. В 11.30 уехали. Завтракали и обедали вместе. В 3 часа приехали в Opeл. Тоже поехали в coбop, оттуда в склад, потом 4 лазарета. На станции видела моего офицера, корнет Лихачев. Был ранен. В 6.30 уехали. Послe обеда сидели у Мама. На некоторых станциях выходили гулять.

Пятница, 5 декабря
В 9 часов приехали в Курск. На моторе в собор и З лазарета. Много раненых. Уехали в 11.30. Завтракали, чай пили и обедали в поезде. Cидела у себя с Ортипо. В 4.20 приехали в Xаpьков. Осмотрели Мама пустой санитарный поезд, был там маленький молебен. Оттуда опять ма моторах в coбop. Невероятная толпа. Были в Мам/а/ складе и 3-х лазаретах. Ужас сколько народу. В 7.15 уехали. После обеда приехали в 9. И в Белгород и в трех извозчиках поехали в Собор. Чудно было хорошо. Приложились к мощам святителя Иоасафа. Уехали в 9 часов 50 минут.

Суббота, 6 декабря
В 10.16, приехали в Воронеж. Папа душка нас там встретил в кабардинской форме. Ужас как рада была его видеть и Николая Павловича тоже. Поехали в собор на архиерейскую службу. Было долго, но пели хорошо. Потом в два маленьких лазарета в том же дворе. Вернулись в поезд, где вместе все завтракали. После поехали в четыре разных лазарета. Много раненых. Вернулись к 6 часам и уехали. Пили чай и обедали вместе. В 10.10 пришли в Сабурово, где остановились. Сидела у Мама с Николаем Павловичем и Папа.

Воскресенье, 7 декабря
В 10 часов приехали в Тамбов. Поехали в собор на архиерейскую службу. Прикладывались к мощам святого Питирима. Оттуда спустились к колодцу святой воды. Поехали в один лазарет. Завтракали в поезде, днем поехали в 3 лазарета и потом к тете Саше (А. Н. Нарышкина). Вернулись к 5.15 в поезд и поехали. Чай пили и обедали со всеми. После обеда сидели у Мама с Николаем Павловичем, потом пили чай.

Понедельник, 8 декабря. Москва
В 10 часов приехали в Рязань. Поехали в моторах в собор на молебен, потом в четыре лазарета и склад. Мама устала. Вернулись к завтраку и уехали. Сидели у Мама и Николай Павлович. Чай пили вместе. В 5.45 приехали в Москву. Сестры и Алексей встретили нас на станции с тетей Эллой. Поехали к Иверской, оттуда в Кремль. Обедали с Папа, Мама и тетей.

Вторник, 9 декабря
Утром немножко гуляла с Ольгой, Мари, Алексеем и Аней. Заходили на минутку в Архангельский собор, потом у себя сидела. Завтракали и обедали с Мама, Папа и тетей. В 2.30 мы поехали все на моторах смотреть распределительный пункт и потом обходили там же раненых и обошли Мама санитарный поезд, который только что прибыл с ранеными. Там был вольноопределяющийся моего полка, очень сильно помятый убитой лошадью. Поехали потом к тете Элле. Туда приехал Алексей, и мы все пили чай. Потом обходили ее раненых. Вернулись домой. Писала. После обеда работали у Мама.

Среда, 10 декабря
Утром оставались дома. От 11.30 до 12.30 у нас сидела С. Ив. Завтракали, чай пили и обедали с Папа, Мама и тетей Эллой. Днем поехали куда-то посмотреть какой-то пункт, много палаток для раненых. Оттуда в Елисаветинский приют, где раненые, и Петровский дворец. Потом домой. После чая сидели в Аниных комнатах с Николаем Павловичем, после обеда сидели у Мама и работали.

Четверг, 11 декабря
Утром оставались дома, работали. Завтракали, чай пили и обедали с Папа, Мама и тетей Эллой. В 2 часа 4 с ними поехали в какой-то лазарет, где в пяти этажах 800 раненых. Все очень устали. Были там три часа. После чая Николай Павлович сидел у Мама, мы в другой комнате. После обеда сидели у Мама.

Пятница, 12 декабря
Утром гуляли три с Изой. Заходили в церковь Константина и Елены, немножко постояли, обедня шла. Потом пошли в другую церковь приложиться к чудотворной иконе "Нечаянная радость". Завтракали с Папа, Мама и тетей Эллой. В 2.15 поехали в Потешный дворец к раненым офицерам, потом в лазарет Коншиной и пили чай у тети. Потом сидели у себя. Обедали с Мама, Папа и тетей. В 4.45 поехали на станцию. Мы все уехали, Папа остался, так как едет в Ставку к дяде Николаше. Так скучно.

Суббота, 13 декабря
Царское Село
В 11 часов приехали сюда. Завтракали, чай пили и обедали с Мама. Алексей наверху, у Мари ангина. Днем 3 с Аней поехали на санях кататься. Поехали в Большой дворец к раненым. Были у всенощной. Шведова видели. В 8.30 - с Аней поехали к нашим в лазарет. Очень была рада всех видеть. Много новых. Аня получила страшно милые письма от Маламы и Иедигарова. Папа телеграфировал из Новоборисова.

Воскресенье, 14 декабря
<...> Завтракали втроем, Ольга, Анастася и я. Днем оставалась дома. Читала, писала и работала. Чай пили около Мама кровати. В 6.30 мы три поехали в наш лазарет. Очень было хорошо. Сидели у Наврузова, Ягмина и Гогоберидзе. Обедали одни. Потом сидели с Мама. Марии лучше. Вечером 37,4.

Понедельник, 15 декабря
Утром поехали к нам в лазарет. Перевязывала Гогоберидзе. Других перевязывали Ольга и Аня. Потом поехали в Большой д. где перевязывали вчерашних прибывших. Потом вернулись и немножко сидели у Наврузова. Завтракали и обедали втроем; Были уроки. В 3.30 сестры за мной заехали, и поехали в склад, где немножко работали, потом к раненым. Были уроки. Марии лучше. После обеда сидели с Мама. Узнали, что бедного Бутакова убили, ужасно жалко.

Вторник, 16 декабря
Утром был урок. Поехали в лазарет. Перевязывала Крата, Смагина, Мама улан, Стопани, командир 2-й батареи Кавказской гренадерской Великой княжны Марии Николаевны артиллерийской бригады, Сакирича 13-го Сибирского стрелкового полка; нижних чинов Максимова, Лейб-гвардии 1-го стрелкового полка, рана левой голени с раздроблением, Белозерова 54-го Сибирского стрелкового полка, перелом левой голени, Громову 88-го Петровского полка, то же самое. Завтракали 3. Был урок. Поехали в санях кататься с Настенькой. Потом поехали в склад. Были в лазарете. Чай пила наверху. Были уроки. Обедала с Мама. Сидела у Ольги на заседании. Говорила с Гогоберидзе.

Из писем Александры Федоровны

15 декабря
Дорогой мой, <...> У меня много дел. Надо подумать относительно рождественских подарков для раненых, а это так трудно, когда ощущаешь такую слабость. <...> Элла прислала отчаянное письмо. Она старается добиться приказа относительно поездов и госпиталей, - она думает, что приказ был послан из Петрограда. Часто тамошние приказы, касающиеся раненых, находящихся в военных госпиталях, бывают чрезмерно жестоки. Когда она все разузнает, она напишет Алеку.

16 декабря
Мой родной, любимый,
<...> От моих поездов-складов получаются хорошие вести и постоянные просьбы о присылке еще большего количества вещей, так как о них уже знают среди войск и, в случае нужды, всегда обращаются к ним.
<...> Я все еще не совсем здорова, - так ужасно не быть в состоянии работать, но я продолжаю работать головой. Мне нечего рассказать тебе интересного, увы. Жажду новостей о войне,- очень тревожусь, оказывается, множество санитарных поездов было отправлено сюда в город, вместо Москвы, покуда мы были там, и в Петрограде нет больше свободных мест. Имеются какие-то дефекты в постановке эвакуационного дела. Элла со своей стороны тоже пытается выяснить этот вопрос. <...>

Письмо Татьяны Николаевны

16 декабря
Папа, душка мой дорогой.
Наконец и до меня дошла очередь писать Тебе. Сижу у Мама после обеда. Через полчаса у Ольги будет комитет. Я еще не знаю, соблаговолю ли пойти или останусь сидеть с Мама. Завтра утром Ольга и я поедем на отпевание бедного Бутакова в Петроград. Мы поедем с тетей Ксенией, чтобы не быть одним, и будем завтракать, вероятно, с Бабушкой. Потом поедем в Зимний дворец, где Ольга будет принимать пожертвования. Сегодня мы опять начали наши перевязки в лазарете. Наврузову, твоему нижегородцу, слава Богу, лучше, хотя перевязки мучительны. Я надеюсь, что Ты хорошо мог погулять и отдохнуть в Барановичах. Как Николай Павлович? Сегодня у нас очень ясная солнечная погода, но сильный по временам ветер и мороз, и когда мы катались, то я чуть не замерзла. Бог знает, как было холодно. Ужас. Швичу, в Большом дворце, очень плохо. Ногу ему пришлось все-таки отнять, но боятся, что поздно. Сам он страшно не хотел, чтоб ему отняли ногу, но все-таки нужно было, а когда он после операции проснулся, то был очень доволен. Температура у него - 40 с лишним.
Так ждем Тебя к нам, Папа душка.
Ну, до свидания. Да хранит тебя Бог. Кланяйся Николаю Павловичу.
Крепко, крепко Тебя, мой родной, обнимаю и целую.
Твой любящий Тебя Вознесенец.

Из письма Александры Федоровны

17 декабря
Дорогой мой,
<...> Эту ночь я провела почти без сна, ненадолго засыпала лишь между 4 - 5 и 6 - 7, остальное время совершенно не спалось, и я в отчаянии все время смотрела на часы. Сотни грустных мыслей перекрещивались в моем усталом мозгу и не давали ему покоя. Сегодня с утра сердце снова расширено - завтра возобновлю свое лечение - и тогда опять стану на ноги. <...> Ольга идет через сад к "Знаменью", а оттуда пешком в госпиталь. Татьяна проедет туда же в автомобиле по окончании урока. Ольга чувствует себя лучше всего после утренней прогулки и недолгой гимнастики. Соня вчера посидела у меня и много болтала, покуда я лежала на диване и нанизывала образки. <...> Мысленно всюду следую за тобой - как отрадно видеть наши дорогие славные войска! <...>

Из дневника Татьяны Николаевны

Четверг, 25 декабря
Утром поехали к обедне. Гогоберидзе и Карангозов были. Завтракали 5 вместе. Днем поехали в Большой дворец. Сидели там немножко. Чай пили с Папа и Мама. В 7 часов поехали в наш лазарет, куда приехали давать подарки офицерам под освещенной елкой. Страшно было хорошо и уютно. Обедали с Папа и Мама. Потом пришел Григорий.

Пятница, 26 декабря
Утром поехали к "Знамению", оттуда в лазарет. Обошли всех, потом перевязывала Зметнова, офицер 93-го Иркутского полка, Потулова 104-го Устюжского полка, Кикера 12-го Сибирского стрелкового полка, и нижних чинов Харитонова 103-го Петровского полка, рана в щеку. Потом сидели в "нижегородской" палате. Ужасно было хорошо и мило. Завтракали с Папа, Мама и Мордвиновым. Папа совсем оделся сегодня и встал1. В 3 часа поехали в школу нянь на елку. Давили детей. В 4 часа поехали в Большой дворец. Видели Карангозова. Чай пили с Папа, Мама и Дмитрием. Обедали с Папа и Мама.

Суббота, 27 декабря
Утром поехали к "Знамению", оттуда в лазарет. Сидели у нижегородцев, потом перевязывала: Ткачев 178-го Венденского полка, Тутуев 299-го Люблинского Ващенко того же полка, вырезали шрапнель из живота под местным наркозом. Была на перевязке Наврузова. Гогоберидзе выписали из лазарета сегодня, так как была комиссия. Очень жаль. Сидела около Наврузова, потом князь Вачнадзе. Завтракали, чай пили и обедали с Папа и Мама. Днем 4 с Настенькой поехали в Инвалидный дом на елку. Заходили к раненым. Чай пила еще тетя Ксения. Были до этого в Большом дворце. Были у Всенощной. После обеда сидела и работала. Аня пришла.

Воскресенье, 28 декабря
Утром в 11 часов была обедня здесь, в доме. Завтракали 4 с Папа, дядями Борисом и Андреем. Мама на кушетке в другой комнате с Алексеем. Днем гуляли, скатывались с горы Алексея. Потом пятеро вместе поехали к раненым в Большой дворец. Чай пили с Папа и Мама. В 6 часов 4 поехали на солдатское отделение Дворцового лазарета, там ходили по палатам, потом пошли в Маленький дом, там сидели все в коридоре и слушали, как пела Дулькевич2. Очень хорошо. Потом сидели в "нижегородской" палате. Я сидела с Вачнадзе. Гогоберидзе еще сегодня остался. Наврузову немножко лучше. Обедали с Папа и Мама. После Аня пришла.

Понедельник, 29 декабря
Пошли к "Знамению", оттуда с Аней пошли пешком в лазарет. Делали операцию Беломестному, вырезали пулю из ноги, 51-го Сибирского стрелкового полка. Перевязывала его и Мохамединов 39-го Сибирского стрелкового полка, Пустовского 137-го Нежинского полка. Потом Михалевского и Папа кирасира Кобылина. Сидели у нижегородцев в палате. Очень было хорошо. Завтракали и обедали с Папа и Мама. Днем поехали 4 с Изой в Кокоревский дом, потом в Матвеевский. Потом поехали на минутку к Ане, где ее племянница была, моя крестница. Потом поехали в Большой дворец. Чай пили с Папа, Мама и Бабушкой. Сидели у Изы.

Вторник, 30 декабря
Утром пошли с Аней пешком в лазарет. Перевязывала Иванова 8-го Туркестанского стрелкового полка. Потом сидела у нижегородцев. Наврузову делали перевязку. Гогоберидзе был. В 12.30 Митрополит с монахами пел1. После с Мордвиновым завтракали. Днем поехали в дом Морозовой к раненым офицерам. Оттуда в Большой дворец. Очень хорошо пел и играл на гитаре раненый сотник Лейб-Казак. Ампутирована нога. Потом у других сидели. Чай пили с Папа и Мама. Обедали с ними и дядей Георгием.